Онлайн книга «От революционного восторга к…»
|
И только Николай, не хотел успокоится, видимо, у него в семье из близких в последнее время никто не пропадал. Но его я уже спокойно игнорировал, поэтому вновь потребовал чаю.- Кстати, Николай — когда нам с Федоровым принесли две чашки чая и с десяток соленых сушек в миске, я вновь обернулся сердито сопящему в углу Фролову: — А не подскажешь, где твои друзья — моряки? Инструктора ваши? Парень молча отвернулся к окну.- Надо полагать, Михаил Николаевич, что инструктора ваши меня сейчас где-то по пути дожидаются? — я хрустнул сушкой и запил ее чаем, весело глядя на нахмурившегося председателя ревкома: — Интересно, где они оружие взяли, если я у них три ствола изъял?- У меня товарищ Манаенков винтовку до завтра взял. — встал один из молодых парней: — Но он обещал вернуть. — Они мне не подчиняются. — буркнул председатель райкома партии и уткнулся в кружку: — Их городской комитет прислал, на время обучения наших парней стрелковому делу.- И как же вы социализм строить собираетесь, если вам, на вашей же земле, прикомандированные товарищи в грош не ставят. Говорю же вам, товарищ Фролов, все просрете. — я повернулся к бывшему владельцу винтовки: — ты имей ввиду товарищ, если моряки на меня нападут, я у них винтовку заберу с концами.- И с какого рожна полицейский нам товарищем стал? — гражданин Фролов, поддержанный десятком голосов, политически грамотно решил сменить тему, уклоняюсь от обсуждения злободневного вопроса сохранности боевого оружия. — И чем я вам не товарищ? Я на социалистической платформе стою, временное правительство считаю сугубо временным явлением. Да и не полицейским я офицером являюсь, а командиром народной милиции.- Один хрен драконы вы и фараоны, как себя не обзывайте.- Пролетарская милиция есть действительно народная, состоящая из всего поголовно населения, из всех взрослых граждан обоего пола, соединяющая в себе функции народной армии с функциями полиции, с функциями главного и основного органа государственного порядка и государственного управления. — пока я, торжественно подняв палец вверх, громко чеканил эту цитату, в комнате стояла тишина.- Знаешь кто это сказал? — я, по-прежнему, не опускал поднятый вверх палец: — Вот то-то, и оно! А кто ты, товарищ Федоров, есть против вождя мирового пролетариата товарища Ленина?- Он что, правда это сказал?Мне оставалось только кивнуть головой и степенно отхлебнуть из теплой кружки.- Я, между прочим, товарищи, первых своих милиционеров набрал на улице, в основном из безногих и безруких калек, когда они с голоду умирали, христарадничали. Они у меня практически все на войне искалеченные, и девяносто процентов из крестьян, потому как им в деревне работать тяжело. — я потянулся за новой сушкой, покрытой прозрачной, соляной коркой: — так почему вы мне, граждане, отказываете в праве считаться товарищем? Я вроде бы одних уголовных ловлю, кто людям жить мешает. А то, что кроме пролетариев, еще и буржуев защищаю, и всяких, прости Господи, интеллигентов, так воспитали меня так, считаю я, что перед законом все равны должны быть. Или кто-то считает, что это не так?- Диктатура пролетариата была для него состоянием, которое необходимо вытекает из чистой демократии, при преобладающем положении пролетариата — высунулся вперед какой-то юноша, явно непролетарского вида: — Это Маркс сказал!- О, у вас, товарищ Федоров, в райкоме не только практики классовой борьбы, но и теоретики. И что это значит?- Что пролетариат, при переходе к коммунистической формации, имеет право устанавливать свою диктатуру, смело и твердо…- То есть пролетариат над законом стоит? Как раньше аристократы и великие князья были неподсудны, в отличие от всех остальных? А теперь вы все стали неподсудны, я правильно понимаю? — Да, правильно. Ибо пролетариат, как самый обездоленный класс имеет право…- Но ведь вы, юноша, не пролетарий?- Я отрекся от своего эксплуататорского происхождения и от своих родителей!- Понятно, ну тогда извините, человек, отрекающийся от родителей для меня существовать перестает. — я повернулся к Федорову: — Ну а вы, товарищ председатель райкома, надеюсь от товарища Ленина еще не отреклись? Не надо громких слов. Если не отреклись, хочу взять у вас человек двадцать молодых людей в свою народную милицию, чтобы слова Владимира Ильича о поголовной службе в пролетарской милиции не пропали втуне. Давайте, завтра я часиков в десять на грузовике заеду, и вы мне передадите человек двадцать-тридцать молодых ребят для обучения. Только, чтобы были одеты подобающе, для военных занятий и при оружии. И вопрос питания их решайте сами. У меня с пайками напряженно. Будут от вас продукты — будут питаться с моими милиционерами, не будет — тогда сами-сами. Не прощаюсь, товарищи, завтра увидимся. — не давая революционерам сообразить и найти достойный повод для отказа, я быстро вышел на лестницу и заспешил вниз.Набрать пополнение с Московской заставы мне не удалось. Жизнь внесла в мои планы свои коррективы. Недалеко от трамвайной остановки, когда я решил, что опасность миновала, меня подстрелили. Сильный удар швырнул меня на пыльную дорожку, все тело скрючило от боли. Мое оружие сыграло со мной злую шутку — я забыл, что трехлинейная винтовка прицельно бьет гораздо дальше, чем мои пистолеты и автоматы. Поэтому мне оставалось только лежать в позе эмбриона, прижав к животу приклад автомата, и надеяться, что я не потеряю сознания до того, как злые моряки подойдут ко мне, чтобы добить и обобрать. Какое счастье, что контрольный выстрел в голову тут пока не практикуют. Сквозь прищуренные веки я заметил три черных силуэта, лениво и уверенно, идущих ко мне.- Ну что, сдох? — Сейчас проверим контру, пощекочем его штычком…Больше я никого не слушал, одной длинной очередью, снизу-вверх, сметя моряков с этого плана бытия. |