Книга От революционного восторга к…, страница 11 – Роман Путилов

— Здравствуйте, гражданин начальник. — вперед вышел бородатый солдат в шинели и фуражке: — Мы из патруля Лиговской части. А вы почему в таком виде?

Все-таки, глазастый, заметил позорное свечение подштанников между длинных пол шинели.

— А мы с товарищем Опанасенко из военно-медицинской академии бежим. Меня вчера матросик один, из самых левых, подстрелил, ну а я их, когда они подошли поближе, троих побил… А дальше, честно говоря, я и не помню… Григорий, что там дальше было? — я обернулся к милиционеру, который уже разжился папироской, «стрельнув» ее у кого-то из коллег, после чего, польщенный всеобщим вниманием, став вещать:

— Вас как селеные подстрелили, так говорят вы после этого двоих насмерть положили, а одного только ранили. А тут на выстрелы караул с аэродрома прибежал. Ну и, так как вы без сознания лежали, то военные у вас в кармане документ нашли…

— И как, извиняюсь, вы, господин начальник, без сознания, трех моряков подстрелили? — старший местных милиционеров оглядел молча стоящих вокруг нас подчиненных: — А то общество сомнение имеет…

— Дай. — я снял с плеча Григория автомат: — Это пистолет-пулемет, выделывается в наших мастерских, очередями выпускает до тридцати пуль из этой обоймы. Я их подпустил поближе и одной очередью срезал…

Народ зашумел, живо обсуждая оружейную новинку, а старший, проведя мозолистым коротким пальцем по металлу магазина горестно вздохнул:

— Вы, господин начальник не знаете, когда нам такие удобные пулеметы будут давать. А то, пока с этой винтовкой повернешься, в тебя бандиты уже весь барабан из револьвера успевают выпустить. Очень много гибнет нашего брата…

— Братцы, эти автоматы выделывает мастерская моей жены, мы каждый ствол оплачиваем из денег отдела, так как никому это оружие, кроме нас, неинтересно. Теребите начальников, пусть ищут деньги, мы с удовольствием продадим.

— У нас, гражданин начальник, не то что денег, у нас с начальниками даже очень грустно. Сейчас все местный районы во второй городской район объединяют, а с нами не знают, что делать, толи дальше четыре милицейские части оставить, толи в один департамент объединить. Всех вывели за штат, в «распоряжение» районного комиссара, пайки и денежное содержание урезали, вот наш начальник и уволился, а вместо него, его товарища, из студентов — юристов назначили, а он с этапно-хозяйственного отдела получить ничего не может, только каждое утро нам про свободу, равенство и братство рассказывает. Либерте, егалите, фратерните, тьфу ты, прости Господи! — милиционер сплюнул, после чего перекрестился на, темнеющие в далеке, маковки храма: — Не поверите, господин начальник, по десятку патрон у каждого осталось, а когда снова дадут, никому не известно. А у вас как с кормовыми и вообще?

— Мы паек у военных получаем, договорились. А на остальное, все, что нужно, охраной банков и магазинов зарабатываем…

— Врешь! Ой, простите, ваше благородие — бес попутал! — старший милиционер обернулся к своим: — Слышали?

Народ заворчал и закивал головами.

— Ваше благородие, а нельзя нам, как-нибудь, к вам перейти?

— Не знаю, не думал о таком. — я пожал плечами: — После завтра с утра пришлите к нам кого-нибудь сообразительного, я постараюсь узнать, что можно сделать.

— Сердечно вас благодарим, ваше благородие, обязательно кого-нибудь пришлем. Давайте вас проводим до границы участка, а то, знаете ли, шалят у нас.