Книга Постовой, страница 44 – Роман Путилов

— Я вашего свидетеля, Громов, чуть позже допрошу. Не пытайтесь нам следственное мероприятие сорвать.

Потом мы вновь двинулись к гаражам, но, как Сапожников ни бегал вдоль безликих железных рядов, как ни принюхивался к обоссанным углам железных боксов, гаража, где происходило наше с ним ночное свидание, он так и не нашел. Да и я, накинув на дужки ворот старый замок, сделав его безликим, одним из сотни, уже, наверное, не сразу нашел бы место совершения мною должностного преступления.

Июнь одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года

— Тебя что вчера не было? — Дима протянул мне руку, здороваясь.

— Здорово, — я пожал кисть товарища. — Да, Сапог, сучонок, заяву на меня накатал, прокурорский следак Кожин закрыть хотел, целый день в прокуратуре провел.

— Да ты что! Чем закончилось?

— Да я тебя сдал, что ты поддельными штрафными талонами торгуешь, вот меня пока на подписке оставили!

— Ха-ха, — не совсем уверенно сказал Дима.

Я хлопнул его по плечу и двинулся вперед.

Решив, что я все-таки пошутил, Ломов меня догнал и, подозрительно оглядевшись вокруг, зашептал:

— Кстати, это тема… У меня знакомый есть в типографии…

— Не, Дим, мне это не интересно. Вот если бы мы талоны сначала у твоего друга взяли, а потом бы вторую партию заказали, а вот на второй партии твоего знакомого хлопнули, типа контрольная закупка. Вот. А потом, прикинь, тебя на очную ставку в КГБ вызывают, мол, где первая партия фальшивок? А ты такой, предъявляешь свои талоны, а они у тебя настоящие, потому что мы с тобой за день до этого на развод не пошли, а остались в роте и свои фальшивые талоны потихоньку у парней поменяли на настоящие. Правда, я еще не придумал, как ты будешь объяснять, откуда у тебя дома на триста рублей настоящих талонов, но все равно круто, правда?

— Что за бред и почему КГБ?

— Дима, ну сам подумай — типография! Ты сегодня талоны фальшивые напечатал, а потом газету «Демократического Союза» выпустил. Кто с тобой разбираться будет. Кроме того, я уверен, в каждой типографии у гэбистов стукачок сидит, а то и не один. Ты только со своим знакомым договоришься о фальшивых талонах, они об этом уже знать будут.

— Не, с КГБ не хочу общаться. А если серьезно, чем вчера закончилось?

— Ну, про явки от Сапога ты, я уверен, в курсе. Правда, что конкретно неправильно, никто сказать так и не смог. А на следующий день ему, наверное, кто-то в уши насвистел, что я его на пустом месте развел, и он решил в обратную отыграть. А как? Только если мент пытал, душил и избивал. Ну, он в прокуратуру и кинулся.

— И чем дело кончилось?

— Вечером у следака в папке были следующие документы — заявление гражданина Сапожникова, что его били и душили, мой допрос, что я честный воин и ни в чем не виноват, протокол очной ставки, где каждый остался при своем, протокол проверки показаний на месте, где заявитель под видеокамеру не смог показать место, где его пытали. Есть еще справка от судмедэксперта, что при освидетельствовании заявителя следов травм, характерных для указанных им обстоятельств, не обнаружено. Прикинь, он даже головой об кирпич не сподобился удариться, чтобы хоть какой-нибудь синяк был. Ну и как вишенка на торте, заявление от ветерана-фронтовика, что следователь, по-моему, творит полнейшее беззаконие, и вообще, он явно тайный троцкист.