Книга Постовой, страница 45 – Роман Путилов

— Это-то откуда взялось?

— Дима, понимаешь, большую часть явок мы писали в нашем с Сапогом тайном месте, а часть написали у сторожа в автошколе. Я просто знал, что Сапог гнилой, ну и решил подстраховаться. А деду что? Он видел, как мы с гражданином Сапожниковым ночью пришли, бумагами обложились, головка к головке, как братаны, мирно бумажки писали. А сколько было бумаг и сколько времени мы у него сидели — дедушке все равно, он на часы не смотрел. Ну вот. А потом, когда мы всей толпой на «проводке» к нему зашли, я и начал деду ныть, что меня посадить хотят за правду и хорошую работу.

Ну а дед — кремень, фронтовик, ему, кроме своей сторожки, терять особо нечего, он и восстал. На следователя наорал и реально заявление в дело накатал, а потом, как я понял, в местный Совет ветеранов зашел, и они какой-то запрос в прокуратуру накатали. Я потом к дедушке вечером зашел, бутылку ему занес и пряников. Чаю попили, он мне рассказал, что в сорок седьмом году, когда они с лучшим другом домой после армии возвращались, его друга, что четыре года с ним одной шинелью укрывался и из одного котелка перловку ел, на вокзале в Омске урки зарезали. В спину финку сунули и вещмешок забрали, думали там трофеев полно. Ну, с тех пор он всякое зэчье люто ненавидит. Так что, если что, можешь в сторожку в гости заходить. Деда Николай Петрович зовут.

— Вот, на чем я остановился? А, на деле. При осмотре места происшествия место это самое установить не удалось. Правда, эксперта следователь заставил изъять засранный мешок, который Сапог между гаражей нашел. Ну, там реально мешок весь в засохшем говне. Следователь написал отдельное поручение, чтобы наши эксперты среди следов какашек нашли потожировые выделения, мои или Сапога. О, надо еще потребовать проведение следственного эксперимента, чтобы Сапог показал, как ему на голову этот мешок натягивали.

— Ну, ты жестокий. А это точно не тот мешок?

— Дима, ЭТОТ мешок я в руки не брал, а если ты хочешь знать еще подробности, то…

— Да, да, я помню. Если ты мне их расскажешь, ты должен будешь меня убить… Дело-то прекратили?

— Нет, конечно! Его минимум два месяца будут расследовать, потом попробуют прекратить по какому-нибудь стремному основанию.

— В смысле стремному?

— Ну, по «не реабилитирующему основанию». Тьфу, еле выговорил. Не за отсутствие состава или события преступления, а что-то типа амнистии, примирения сторон, взятия меня на поруки трудовым коллективом.

— Разница есть? Главное же, что уголовное дело прекратят?

— Дима, первые два случая означают, что тебя оклеветали или дело завели без оснований, и ты ни в чем ни виноват. А остальные варианты означают, что ты виноват, но типа ты свою вину признал, и тебя простили. И эта запись напротив моей фамилии в информационном центре МВД до скончания веков останется. А на фига мне такой компромат? И вообще, если у тебя возникнет подобная ситуация, ты, прежде чем что-то подписывать, найди своего старого друга Пашу Громова, чтобы он тебе посоветовал что-то дельное. А то обманут не задорого, улыбаясь и рассказывая, что тебе искренне и по-дружески помочь хотят. Мне вчера следователь Кожин так улыбался, так со мной дружить хотел, а сам все старался всякое дерьмо в протокол написать, типа, что я раскаиваюсь.