Онлайн книга «Искатель, 2007 № 09»
|
Ахон шагал, старательно делая вид, что ему глубоко наплевать на разглагольствования Стика. Хотя на самом деле он был удивлен. Внешность наемника была такова, что человек посторонний (каким и был Ахон) меньше всего мог ожидать от него рассуждений на подобные темы. Впрочем, пристально глядящие из-под кустистых бровей, угольно-черные глаза Стика с первой встречи показались Ахону… подозрительными. Было в них что-то такое, что не вязалось с остальным обликом наемника. Вообще, Стик выглядел так, как и положено было, по представлениям Ахона, выглядеть охотнику, следопыту, наемному проводнику (а то и убийце — люди этого ремесла не брезговали порой никакими заработками). Коренастая, крепко сбитая фигура, выдубленная солнцем и ветром кожа, мозолистые ладони, что твоя лопата шириной, нечесаные волосы и небрежно обкромсанная борода… Но вот глаза… Ахон долго думал, у кого он мог видеть похожий взгляд. И наконец с удивлением вспомнил: у старшего из Служителей того Божьего Дома, куда они с Зойрой ходили по воскресеньям. — Мрак — мнимая сущность, — нисколько не смущаясь показным невниманием слушателя, продолжал наемник. — У света есть источник, у мрака — нет. Мрак — это только отсутствие света и не более того, что бы там ни говорили невежды и лгуны. И повелитель Мрака — такая же мнимая сущность, как и сам Мрак, ибо как можно повелевать тем, что не существует? — Ересь… — со снисходительным презрением определил Ахон. — То есть нечто противоречащее учению Служителей… — не дослушав, развил его мысль Стик. — Всезнающих и непогрешимых! — Уловка Темного, внушающего людям, что он не существует, чтобы исподволь завладеть их душами, — перебивая в свою очередь Стика, по-своему закончил Ахон. И добавил раздраженно: — И не кажется ли тебе, что ты слишком уж все упрощаешь? Тебя послушать, так получается, что борьба Света и Тьмы — это не более чем разжигание костров в попытке сделать ночь чуточку светлее! Когда Служители говорят о Тьме, они не имеют в виду простое отсутствие видимого глазами света… Стик, ничего не возразив, бросил на Ахона взгляд, в котором просквозило нечто похожее на одобрение. Разговор оборвался. И снова потянулись нагромождения буреломов, перемежающихся сухостоями, небольшими болотцами и непроходимыми зарослями синецвета. Туман поредел, поплыл клочьями, но видимости это не улучшило. Дневной свет рассеивался и мерк в рваной серой полумгле, и казалось, что лес погружен в вечные сумерки. И словно в ответ на безрадостность окружающего мира и усталость тела, в душе Ахона с каждым шагом усиливалось тревожное беспокойство. Сомнения в правильности сделанного выбора, прорвав барьер воли, одолевали с новой силой, и ноги временами прямо-таки отказывались идти вперед. Цена, которую он собирался заплатить, представлялась вдруг совершенно несоразмерной тому результату, который пообещал ему Стик. А в следующий миг Ахон вспоминал лицо Зойры и готов был бежать вперед, чтобы поскорее осуществить задуманное. Не колеблясь, не сомневаясь, ни о чем не сожалея. И вечные муки души и даже гибель всего мира в этот миг не казались такой уж непомерной платой за одну-единственную жизнь. К чему ему весь этот мир, если в нем не будет Зойры?! Так, раз за разом уносясь на качелях неуверенности из одной крайности в другую, Ахон смутно чувствовал, как силы покидают его тело, а душа наполняется тупым безразличием ко всему на свете… |