Онлайн книга «Искатель, 2007 № 09»
|
Увидев его, Ахон, у которого от напряжения уже темнело в глазах, едва не расхохотался в голос, как истеричная баба. И этого он испугался?! Волк! Самый обыкновенный серый волчара, каких Ахон немерено перебил из арбалета в отцовских лесах. Хотя нет, те были здоровенные матерые зверюги, а этот… смотреть жалко. Такой же облезлый, запаршивевший и больной, как и весь окружающий лес, волк постоял, понуро свесив голову, а потом медленно побрел по прогалине, изредка поглядывая по сторонам. С грязной свалявшейся шерсти стекала вода, лапы ступали неуверенно и, казалось, вот-вот подогнутся и уронят тело в грязь. От всей тощей волчьей фигуры веяло тоскливой апатией и усталым безразличием ко всему на свете. Но вот глаза… Увидев сквозь окно в тумане волчьи глаза, Ахон снова напрягся, поняв, что опасность еще не миновала. Глаза на грязной волчьей морде горели исподлобья таким живым и яростным огнем, что сразу становилось ясно: безразличие зверя напускное. И он вовсе не бесцельно бродит по лесу — он выискивает и высматривает в безлюдной чаще что-то одному ему ведомое. Или кого-то. «Нас…» — мысль обдала леденящим холодом, и Ахон непроизвольно двинул руку к рукояти меча. Стик железными пальцами до боли сжал его плечо, и Ахон снова замер, мимолетно устыдившись недостатка выдержки. Но было уже поздно — волк остановился и, резко повернув голову, безошибочно нашел взглядом лицо укрывшегося в листве Ахона. Глаза волка вспыхнули белым огнем, и Ахона обжигающей тьмой накрыла слепота. Будто две раскаленные спицы вонзились в глазницы, выжигая разум, убивая волю, оставляя в помутившемся сознании только одно безумное, паническое желание — бежать. Бежать без оглядки из этих кустов! Подальше от этой прогалины! Прочь из этого леса!.. Из горла Ахона вырвался полузадушенный хрип. Придавленный к земле смертным ужасом, он рванулся, и ему удалось, пошатываясь, подняться в полный рост… Короткий шелест рассекаемого сталью воздуха закончился глухим ударом. Наваждение схлынуло так же внезапно, как и накатило. В глазах просветлело, замершее было сердце гулко и часто забилось в груди, отдаваясь шумом крови в ушах. Хватая воздух широко раскрытым ртом, Ахон, не пришедший еще в себя после пережитого страха, оторопело вытаращился на злополучную прогалину. Тяжелый метательный нож, ударив в бок прямо напротив сердца, повалил волка в грязь. Зверь должен был околеть на месте, но не околел. Извиваясь в грязи и неестественно выворачивая шею, он силился дотянуться зубами до рукояти ножа. Все это происходило в жуткой тишине, нарушаемой лишь шорохом дождевых капель да отчаянным клацаньем волчьих зубов. Дотянувшись-таки до ножа, зверь стиснул зубами рукоять и рывком выдернул клинок из собственного тела. Из раны толчком выплеснулась темная жижа, мало похожая на кровь; волк вскочил на лапы и, задрав морду к низким тучам… Ахон внутренне сжался в ожидании воя. Стик, прорычав что-то неразборчивое, ломанулся через кусты. В два прыжка оказавшись рядом с волком, он выхватил из-под плаща короткий меч и, не обращая внимания на злобный оскал раненого зверя, одним ударом отсек тому голову. Ахон, чувствуя себя виноватым из-за того, что чуть было не поддался панике и не задал позорного стрекача, поспешно выбрался из кустов вслед за Стиком и, превозмогая слабость в коленках, подошел посмотреть на мертвого волка. А подойдя, почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. |