Книга Попаданка для Хранителя, страница 32 – Дина Чудинская

Я стояла на Площади Семилистника с дощечкой, углем и лицом человека, который внезапно стал координатором праздника, хотя мечтал тихо сидеть на диване, пить какао с зефирками и читать что-нибудь ненапряжное.

— Так, — сказала я вслух, чтобы слышали все и чтобы мне самой было легче, — Фонари на Набережной Тихой Воды обматываем лентами, чтобы не лопнули от холода с непривычки. Улица Теплых Крыш — дежурные с горячим. Переулок Лампад — тенты, чтобы дети не торчали под открытым небом, если снега окажется слишком много.

Я подняла взгляд на стража:

— Патрули на мостах — без героизма. Если лед треснет, просто отводите людей, без глупостей.

Ларин кивнул, как человек, который уже видел, как героизм превращается в статистику.

Рей бегал рядом, как маленькая молния с руками. Он помогал таскать ленты, инспектировал кастрюли, в которых уже варился горячий компот, мазал руками и вообще казался больше, чем был на самом деле.

— Я буду дежурным по снеговику! — гордо объявил он.

— Ты будешь дежурным по шапкам, — отрезала Лина, выныривая из таверны с корзиной. — И по теплым носкам. И варежкам. На, держи.

Она сунула ему в руки свою корзину, наполненную всем перечисленным.

Рей счастливо захохотал и умчался.

Лина повернулась ко мне:

— Ты ела?

— Я считала, — честно призналась я, — Людей, кувшины, фонари, риски.

— Значит, не ела, — спокойно заключила она и протянула мне кружку, — Пей и иди обедать. И запомни: голодный человек делает глупости. А у тебя на это нет лимита.

Я отпила и почувствовала, как тепло расправляет внутри сжатый страх.

В городе было странно: люди улыбались и одновременно дергались на каждый порыв ветра. Кто-то нес дрова, кто-то таскал одеяла, кто-то спорил о том, откуда будет безопаснее смотреть. Детей удерживали за капюшоны, как Рея, взрослые делали вид, что все под контролем, но глаза выдавали.

Я ловила эти глаза и пыталась сказать всем одним взглядом: мы справимся.

Проблема была в том, что я сама не знала, справимся ли.

Арден держался отдельно. Пока мы разводили суету в городе, он с Ларином обходил контуры города. Я видела их издалека: Арден останавливался, проводил пальцами по камню, что-то отмечал в своей таблице, проверял руны на мостовой. Иногда закрывал глаза, будто слушал город.

Я подошла к нему ближе, когда он стоял на Улице Длинных Теней. Там было тихо, только свет фонаря ложился на камень полосами.

— Все готово? — спросил он, не поднимая головы.

— Почти, — ответила я, — Люди готовы ровно настолько, насколько могут быть готовы к неизвестному. Дети готовы полностью. Они всегда готовы.

Арден кивнул. В его профиле было что-то слишком спокойное для человека, который поставил на кон свою жизнь.

— Ты тоже должна быть готова, — сказал он, — В Башне будет не город. Там будет только Печать и твое решение.

— Мое и твое, — поправила я.

Он наконец посмотрел на меня. И в этом взгляде было то, что я не могла позволить себе увидеть раньше: не расчет, не контроль, а усталое принятие.

Он уже решил, что может не выйти из ночи.

От этой мысли у меня внутри что-то оборвалось, как веревка, которая держала меня на «все под контролем».

— Арден, — сказала я тихо, — Давай все отменим.

Он не моргнул.

— Поздно.

— Нет, — настаивала я, — Не поздно. Мы можем сказать Совету, что после этой истории с кувшинами нужен год подготовки. Можем закрыть проект, можем… я не знаю, придумать другой способ.