Книга Попаданка для Хранителя, страница 30 – Дина Чудинская

На стол уже положили тот самый осколок кувшина. По глине шли непонятные мне знаки, похожие на лежащие на боку странные руны, выцарапанные четко, ясно, будто кто-то делал это не спеша и с удовольствием. Как я могла решить, что они не важны? Эти руны выглядели чужими даже без магии. Как грязь под ногтями: вроде мелочь, а отмывается плохо и настроение портит.

Я открыла рот — и поняла, что если сейчас промолчу, потом уже может не быть этого «сейчас».

— Арден, — сказала я быстро, пока меня не перебили, — я слышала его. До эксперимента. В служебном коридоре.

В зале стало тише. Даже те, кто шептался, как будто одновременно вспомнили, что у них есть уши.

Арден повернулся ко мне так резко, что я увидела: он еще держит внутри ту самую секунду, когда лед вышел за черту. Он не устал — он все еще там.

— Кого слышала? — спросил он глухо.

У меня внутри все сжалось. Врать было поздно, оправдываться — тоже.

— Я подслушала разговор, — решившись, громче объяснила я, — Верен говорил с кем-то. Про «контролируемую осечку». Что им нужен факт, чтобы остановить эксперимент. Что будет полезно «слегка подправить параметры».

Я сглотнула, потому что стыд был почти физическим.

— Я хотела сказать тебе потом. И не сказала… И вот.

Секунду я ждала, что Арден взорвется. Что он закричит, что я идиотка, что я предала и город, и его. Но он не закричал.

Он посмотрел на меня так, будто прямо сейчас в его голове пересчитали все риски заново, и в столбике «надежность» напротив моего имени появился жирный красный крестик.

— Почему ты молчала? — спросил он тихо. Это тихо было хуже, чем если бы он кричал.

— Потому что вокруг ходили люди, — честно сказала я, — Потому что я стояла под чужой дверью и подслушивала. Потому что я боялась, что если выйду, сделаю только хуже. Потому что я думала, что справлюсь.

Слова кончились. Осталась только моя вина, которая стояла в зале вместе со мной, как дополнительный стул.

Верен сложил руки домиком.

— Как трогательно, — мягко сказал он, — Чужая слышала непонятно что и, разумеется, сделала непонятно какие выводы. Но даже чужая понимает, что эксперимент вышел из под контроля. Благодарю за признание, Снегирева. Теперь у нас есть и причина, и доказательство.

Он повернулся к Совету.

— Мы видим: в систему уже вмешиваются. И если мы продолжим, вмешательства станут грубее. Это не романтика, не праздник и не ваша мечта по прекрасным временам, Хранитель. Это безопасность Листарии. Я требую приостановить проект Ночь Зимы до полного расследования и укрепления Печати.

— Печать укрепить нельзя, — резко сказал Арден.

Это было первое слово, в котором я услышала не лед, а металл.

— Можно только держать, — продолжил он, — Или закрыть навсегда. Вы этого хотите, Верен? Снова навсегда?

Верен не моргнул.

— Я хочу, чтобы у людей всегда был урожай и крыша над головой, — ответил он. — А не двенадцать часов красивого снега и сорок лет последствий. И если ради этого надо закрыть дверь — мы закроем.

Арден подошел к столу и положил ладонь рядом с осколком. На секунду мне показалось, что глина под его пальцами покрывается инеем, но он удержал себя. Впервые я увидела, как ему трудно не сорваться.

— Этот знак, — сказал он, — нарисовала не стихия. Это рука. Чья-то вполне конкретная и материальная рука сделала трещину и толкнула холод туда, где его не должно быть. И вы хотите остановить проект не потому, что он опасен. А потому что вам выгодно показать его опасным.