Книга Попаданка для Хранителя, страница 33 – Дина Чудинская

Я сама слышала, как дрожит голос. И мне было плевать, как это выглядит.

— Ты умрешь, — сказала я проще, — Если что то пойдет не так.

Его губы дрогнули. Он будто хотел улыбнуться, но не стал.

— Если мы отменим, — сказал он, — зима все равно будет искать выход. Только без рамок и без ключа. Тогда умрут другие. Возможно, больше.

— А если что-то пойдет не так, и умрешь ты? — прошептала я.

— Возможно, — согласился он, — Но тогда у города появится коридор. И у тебя — шанс удержать его дальше.

Я почувствовала, что мне хочется сделать что-то очень глупое. Например, схватить его за рукав и утащить в Желтолесье. Сказать «плевать на город, пошли жить в лес». Или просто прижаться лбом к его плечу, чтобы не думать о цифрах.

Я сделала шаг ближе, пожалуй, слишком близко.

— Я не хочу быть причиной, по которой ты исчезнешь, — сказала я.

— Ты не причина, — тихо ответил он, — Ты возможность.

Ветер дернул ленты на фонаре. Они шелестнули, как сухие листья. Я подняла руку, поправила одну, и пальцы случайно коснулись его кисти. Тепло. Очень человеческое.

На секунду мне показалось, что если мы сейчас просто останемся стоять вот так, все остальное перестанет существовать. Ни Совета, ни Верена, ни Печати. Только двое людей на улице, которым страшно.

Арден наклонился чуть ближе. Я тоже.

И тут за углом раздался голос Лины:

— Саша! Там твой дежурный по снеговику опять полез на крышу, чтобы «лучше увидеть»!

Пауза повисла нелепая и спасительная одновременно.

Арден выдохнул и отступил на полшага, словно вернулся в должность.

— Иди, — сказал он сухо, — Спаси город от Рея. Я пока спасу город от себя.

Я хотела ответить что то умное, но смогла только кивнуть.

* * *

К закату Листвин стал другим.

Фонари на улицах светили мягче, обмотанные лентами. На Площади Семилистника лежали аккуратные стопки теплых пледов. У Набережной Тихой Воды горели костры под котлами с горячим отваром. Люди держались ближе к домам, но не расходились. Они ждали.

Верен, конечно, был везде. Формально он не мешал. Но он проходил мимо групп людей и бросал фразы так, как брызгают из перцового балончика:

— Помните, что это эксперимент.

— Не подходите близко.

— Если что, виновных назначат быстро, но вам от этого теплее не станет.

Я видела, как от его слов лица каменеют. И злилась так, что хотелось кинуть в него банкой с недогоревшей свечой.

Но сейчас было не время.

Ритуал начинался.

Мы поднялись в Башню Печати вдвоем. Стражи остались у двери, свидетели Совета — ниже, на площадке. Лестница вверх была узкая, холодная, будто сама Печать уже тянула воздух к себе.

В круглом зале горела ледяная сфера. Вокруг нее на камне светился круг рун. Они были как тонкие дорожки, идя по которым нельзя ошибиться.

Арден встал напротив Печати, положил ладони на камень снаружи рунической линии.

— Когда я скажу, — тихо произнес он, — ты положишь руку сюда. Внутрь круга нельзя. И что бы ты ни почувствовала, держи линию. Не жми. Не рви. Просто держи.

Я кивнула. Ладонь с невидимым холодным кругом от договора зудела, как предчувствие.

Арден взглянул на меня еще раз. Очень коротко, будто боялся задержать взгляд и потерять то, что держит его на ногах.

— Готова? — спросил он.

— Нет, — честно ответила я, — Но я с тобой.

Он едва заметно кивнул, как принимают факт.