Книга Попаданка для Хранителя, страница 35 – Дина Чудинская

Шестой удар. Седьмой.

Арден вдруг сжал зубы так, что на миг изменилось лицо. Его руки на камне побелели.

— Арден? — шепотом спросила я.

— Все в порядке, — выдавил он, — Смотри на руны. Не на меня.

Плохой знак всегда звучит так.

Город внизу больше не был чудом в волшебном стеклянном шаре.

Я увидела, как люди на площади сбиваются ближе к стенам, как стражи уводят детей под тенты, как Лина, с неприлично спокойным лицом, командует у входа в таверну: кого внутрь, кому чай, кого к очагу.

Ветер перевернул один из навесов. Снег ударил в лица, и радость мгновенно стала осторожной.

Рей, только что прыгавший от счастья, увидев, что взрослые уже не смеются, а кричат, стал помогать как мог — хватать малышей за рукава, тащить к теплу, орать «сюда, сюда».

Восьмой удар пришел сразу крушением.

Руны под ногами вспыхнули слишком ярко, и Печать будто вздохнула. В ледяной сфере свет пошел волной, а потом в моей ладони кольнуло так, будто туда воткнули тонкую ледяную иглу.

Я закричала. Не громко. Просто воздух вышел из меня рывком.

Арден дернулся — и это было хуже всего.

Потому что вместе с его движением поток сорвался.

Снег за окном взвыл. Ветер ударил вниз, в город, как хлыст. По крышам пробежала белая волна. Мне показалось, что граница вокруг Листвина сейчас треснет и выпустит зиму в поля.

— Держи! — рявкнул Арден.

Я попыталась. Честно. Но сила в этот момент была не рекой — она была океаном, который решил, что берег ему больше не нужен.

Девятый удар.

Арден пошатнулся. На секунду я увидела, как он закрывает глаза, будто пытается удержать не Печать, а себя. Потом его плечи обмякли, и он начал падать, медленно, как будто мир выключил ему опору.

Я поймала его за рукав. Тяжелый, живой, настоящий. В этом теле было столько усталости, что меня накрыло одним простым жутким пониманием: он не выдержит.

— Арден, нет! — сказала я глупо, как будто слово могло удержать.

Он не ответил. Только дыхание стало рваным, и в этом дыхании было слишком мало воздуха.

Снизу пришел десятый удар — не от Печати, а от города. Вдалеке что-то грохнуло. Кто-то закричал. Зима пошла гулять.

Я чувствовала: если сейчас я продолжу держать поток одна, надолго меня не хватит, я сломаюсь. Если отпущу — сломается город. Если попытаюсь удержать Ардена — Печать разорвет нас обоих, а город — следом.

Это был момент выбора, который никогда не выглядит героически. Он выглядит как «у тебя нет хороших вариантов».

И тогда я вспомнила, как мы ездили в деревню. Фермеров. Их руки. «Нужны руки, которые будут разгребать, если выйдет боком».

Руки. Много рук. Не мои одни.

Одиннадцатый удар я приняла как решение.

— Слушай меня, — сказала я Печати, как живому, — Ты хочешь выйти — выходи. Но не через через него. Не через одного человека.

В моей голове вдруг вспыхнули лица. Лина, которая держит порядок в таверне. Ларин, который умеет не геройствовать. Рей, который боится, но все равно тащит детей вв тепло. Даже Верен, который сейчас наверняка стоит где-то внизу и уверен, что все это абсолютно подтверждает его правоту, но при этом тоже не хочет, чтобы люди гибли.

Я протянула руку к руническому кругу, пальцы дрожали.

— Возьми у всех понемногу, — сказала я вслух. — Не ломай одного. Раздели.

Это звучало как просьба. Как приказ. Как глупость.