Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 85 – Виктория Богачева

Я поджала губы, закатила глаза и выразительно посмотрела на Ростопчина, когда он соизволил повернуться.

— Получается, действительно понимаю лучше, — сказала ему голосом, полным ироничного превосходства.

Он только щекой дернул и челюсть сжал. Настолько тяжело признавать, что женщина может быть права?..

Во второй раз сделали так, как я предлагала с самого начала, и перенесли на вторую телегу продукты, которые уцелели. Вновь распрягли и запрягли лошадь, и, наконец, поехали обратно. В тишине и недовольном молчании. На все ушло не меньше часа, по моим скромным прикидкам. Опоздали во всем, в чем только было возможно.

Когда вернулись, мужики принялись торопливо снимать все с телеги и затаскивать в здание. Кухарка и ее помощницы высыпали встречать нас прямо на улицу.

Ужасно продрогшая, я мечтала лишь о кружке горячего чая. Но сперва нужно было слезть на землю. Повозку поставили одним боком максимально близко к лестнице, а с другого, там, где сидела я, была огромная лужа. Нужно было оттолкнуться достаточно сильно, чтобы не наступить в нее и перепрыгнуть.

Уязвленный Ростопчин на этот раз не спешил подавать мне руку...

Скрипнув зубами, я позвала его сама.

— Александр Николаевич...

Он стоял не так далеко, но сделал вид, что не услышал. Вот и славно! Я оперлась на руки и хорошенько оттолкнулась, но, когда приземлялась на дурацкие каблуки, неудачно вывернула правую ногу.

— Ай! — воскликнула машинально.

От боли меня повело, и я упала, успев подставить ладони в перчатках. И услышала, как подолом юбки зацепила грязную лужу...

— Ой, барыня... — кто-то из слуг начал причитать.

— Zut alors! («Чёрт, ну вот» — прим. автора), — а это уже Ростопчин.

Через секунду я увидела края его сюртука на уровне своих глаз.

— Возьмите руку, Ольга Павловна, — он протянул мне ладонь, которую я проигнорировала, потому что была зла, уязвлена, обижена и раздражена одновременно.

— Благодарю, вы уже помогли мне слезть, — едко процедила сквозь зубы и, пошатнувшись, встала сама.

Нога болела ужасно, наступать на нее было больно, но взыгравшая во мне гордость не позволила принять помощь Ростопчина.

— Не будьте дурой! — еще более раздраженно проговорил он и попытался взять меня под локоть.

Пришлось вырвать руку во второй раз.

— Надеюсь, вы довольны, — выплюнула, заглянув ему в глаза. — Показали превосходство над женщиной, доказали, что без помощи мужчины она и слезть с телеги не может.

— Ольга Павловна?! — Миша, которого я оставила в зале, выбежал на улицу, чтобы помочь с корзинами, но, увидев меня, резко остановился. — Что приключилось?

Он подбежал, запыхавшись.

— Вам больно? — спросил с испугом.

— Ну, разве что немного, — выдавила я с трудом.

— Опирайтесь на меня скорее, ну же, — мальчик пошел рядом и подставил плечо. — Эх, ну как же вы так, барыня? — от волнения забыл следить за речью и перешел на простонародные слова. — Смотреть надобно, куда наступаете...

На мероприятии мы пробыли еще недолго. Ходить я толком не могла, помощи от меня было мало. Я согрелась и выпила чая, и как раз меня разыскала княгиня Хованская. Долго сокрушалась из-за ноги и того, что гостья приняла на себя хлопоты хозяйки. Несколько раз извинялась, и это было так искренне и приятно, что под конец я снова едва не расплакалась, но все же удержала себя в руках. Затем княгиня выделила для нас ее собственный экипаж с золотыми вензелями и велела извозчику сопроводить меня до дверей в квартиру.