Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 71 – Виктория Богачева

Головина бросила на меня кислый взгляд. Я уже поняла, что не нравилась ей гораздо сильнее, чем могла предположить.

— Но теперь ветер с попутного изменился на встречный, — вступила баронесса. — Господа Победоносцев и Толстой лютуют, пока Государь в поездке по Европе. Нужно держать ухо востро, Ольга Павловна. Состав Комиссии не оставляет надежд: за вас взялись всерьез.

— И мы готовы оказать всестороннюю поддержку, — слово вновь перехватила княгиня Хованская. — Помните: мы союзницы, а не соперницы и не судьбы. Если возникнут какие-либо трудности — обязательно нам дайте знать, будем все решать сообща.

Я уже поняла, что напрасно утаила тогда халатность Лебедева по отношению к заявлениям девушек. Быть может, если бы поделилась, то из ошибки профессора можно было бы получить и что-то полезное для нас.

Наверное, слишком сильно привыкла врать и скрывать правду ото всех, даже от тех, кого не могла заподозрить в злом умысле.

Пора меняться и менять этот подход.

— Благодарю вас, — сказала я прочувственно.

Даже в глазах защипало.

— Ну-ну, дамы, отставить сантименты, — голосом настоящего генерала строго обрубила мадам Трубникова. — Вы лучше, голубушка, подумайте хорошенько и скажите, какие трудности есть прямо сейчас. И выкладывайте все без утайки.

— Кроме князя Мещерина, который посещает теперь мои лекции и всячески их саботирует? — я усмехнулась, раздумывая, о чем бы рассказать.

— А господин Ростопчин? — вдруг спросила баронесса, сощурившись.

Не знаю, почему, но мне показалось, что у нее с Тайный советником личные счеты.

Я рассеянно и искренне пожала плечами.

— Не могу сказать про него ничего. Он кажется мне темной лошадкой.

— Глядите в оба, чтобы не оказался Троянским конем, — хмыкнула баронесса, отчего затрясся ее второй подбородок.

Мои выводы чуть позже подтвердила мадам Трубникова, которая обратила ко мне, когда баронесса Энгельгардт отошла, чтобы переговорить с другими женщинами.

— Не обращайте внимания на Софью, — шепнула она, — у нее с господином Ростопчиным старые личные счеты.

— Какие же? — невольно поинтересовалась я.

Мария Васильевна проницательно прищурилась.

— Все забываю, голубушка, что вы довольно долго жили вдали от двух столиц, потому-то все светские сплетни обошли вас стороной. Баронесса дочку за него сватала, а господин Ростопчин отказал, вот и все.

— Кого же он предпочел?..

Мадам Трубникова от души расхохоталась.

— Никого. С такой маменькой впору бобылем до конца жизни остаться.

— Почему же? — искренне удивилась я.

— Ох, милая моя, — но собеседница лишь загадочно покачала головой, махнула рукой и ушла, оставив флер недосказанности.

Гостеприимный особняк княгини Хованской я покинула уже ближе к вечеру. Из текущих забот и проблем поделилась, во-первых, тем, что взялась опекать Мишу, во-вторых, рассказала про Зинаиду — хорошенько поразмыслив. Правда, о полковнике Оболенском и нашей с ним небольшой слежке умолчала. Получила множество толковых советов, и Варвара Алексеевна обещала похлопотать, чтобы документы на Мишу побыстрее оформили и мальчика можно было устроить в гимназию или пансион.

Про Зинаиду посоветовали не волноваться. Как выяснилось, такие горячие головы сейчас были в любом классе любой гимназии, но до каких-то «настоящих дел» никогда не доходило, больше любили разглагольствовать и вступать в громкие дебаты, обязательно на публике, привлекая внимание к своей персоне.