Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 69 – Виктория Богачева

— Нужна железная рука, чтобы держать их в узде.

И вроде прозвучало... никак, нейтрально. Но крылось что-то такое в ее словах. Что-то неприятное, не то издевка, не то намек? Что у меня не железная рука, вот я и страдаю, вот и донимают меня. А ведь я даже не жаловалась.

И пока я подыскивала подходящий ответ, первой заговорила княгиня Хованская.

— Полно, Анна Николаевна, мужчины все же не лошади, хотя порой и ведут себя похуже. И похоже.

На лицах женщин вокруг расплылись улыбки, легкий каламбур понравился всем, и инцидент был исчерпан, но я видела, как дернулись губы Головиной. Глупо было с ее стороны винить меня в том, как рассудило Министерство, но она, кажется, винила.

— Но, Ольга Павловна, вас хочется все же пожурить. Напрасно не сказали про свою находку. Что желающие посещать курсы не получили ответы на свои заявления, — ко мне вновь обратилась женщина с венцом на голове.

Я перевела взгляд с нее на баронессу и на княгиню Хованскую и поняла, что все они солидарны с Марией Васильевной.

— Это же нонсенс! — раздалось восклицание с другого конца стола: светловолосая дата лет сорока раздраженно щелкнула языком. — Как это не были отправлены ответы?! На что же тогда ушли пожертвования?

Ее вопрос привел к легкой буре за столом. Несколько женщин заговорили одновременно, голоса чуть повысились, в них зазвучало недовольство и возмущение. С одной стороны, видеть такое неравнодушие было приятно. С другой же... слова мадам Трубниковой крепко меня зацепили.

— Дамы, дамы, — хозяйка особняка призвала всех к терпению. — Давайте же проведем наши дебаты в соответствии с высочайшими образцами.

Мария Васильевна не сводила с меня взгляда.

— Я не хотела никого беспокоить, — призналась я со вздохом.

Теперь звучало несколько глупо, но две недели назад я так не думала.

— Милая моя, для чего же мы тогда основали наш комитет? — мадам Трубникова вскинула бровь, и тяжелые косы, уложенные венцом, качнулись в такт ее изумлению. — Именно чтобы беспокоиться о таких вещах.

— Я справилась же, — возразила я.

— Конечно, справились, — княгиня Хованская вновь поспешила мягко вмешаться. — Но возникла путаница, господин Лебедев получил то некорректное письмо с требованием объяснить, как было растрачено выделенное финансирование... — она вздохнула и остановилась.

— Варвара Алексеевна хочет сказать, что профессор Лебедев, — сколько желчи было вложено в слово «профессор», — почувствовал опасность и, защищаясь, поспособствовал, чтобы и была в такой кратчайший срок собрана и направлена в Университете Императорская комиссия, — со всей прямотой рубанула баронесса Энгельгардт, не став церемониться.

Вот, значит, как...

Выходит, я сама навлекла на себя беду.

Любопытно, впрочем, откуда им известно о письме, которое получил Лебедев? Наверное, разузнали мужья. Или у хрупких и слабых с виду женщин были свои способы получения информации.

— Да полно вам, Софья, — пожурила вдруг баронессу мадам Трубникова. — Не это, так другое послужило бы поводом. Впрочем, разве им когда-либо был нужен повод?..

Я вспомнила все грязные намеки, что вырывались из уст князя Мещерина, и покачала головой, хотя обращались не ко мне.

Нет, не был никому нужен повод.

— Может, вы и правы, — баронесса повела полными плечами. — Но так времени бы у нас было побольше, а здесь недели не прошло — а в комиссии уже и князь, и Тайный советник. Диво, что ни одного из Великих князей не включили в состав, но здесь уже Варвару Алексеевну благодарить надобно.