Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 73 – Виктория Богачева

— Не думаю, — взглянув на него напоследок, процедила сквозь зубы и поспешила в парадную.

На своем этаже отдышалась, прижавшись к стене, прежде чем войти в квартиру. Но и Настасья, и Миша все равно заметили и неестественно бледное лицо, и взволнованный румянец.

Оговорилась усталостью и плохим самочувствием.

Утром же, оставив мальчику заданий на целый день, собралась в университет. И впервые без особого предвкушения, неприятная стычка с полковником оставила горькое послевкусие. Хотелось забыть ее побыстрее и выбросить из головы, но не получалось, и я возвращалась к ней раз за разом. Его последние слова по-прежнему звенели в ушах. Я понимала, что в нем говорила гордость задетого мужчина, но ощущала некую тревожность.

Впрочем, университет, как обычно, вскоре заслонил собой все и целиком завладел моим вниманием.

Едва я вошла, в глаза сразу же бросилась доска для объявлений и сообщений. Совсем недавно на ней красовалась я, теперь же надпись гласила, что стены Университета своим визитом вскорости почтит Великий князь Кирилл Николаевич. Через две недели он прочтет лекцию, тема которой пока держалась в секрете.

Посещение — свободное, допускаются «лица, которые обучаются в качестве признанных студентов».

Что означало, что моим слушательницам вход на лекцию Великого князя был закрыт.

Удивительно, но в то утро я не повстречала в стенах университета никого не приятного. Наверное, в честь понедельника сиятельные господа отсыпались дома. Ни профессора Лебедева, ни Вяземского, ни князя Мещерина... Ни Ростопчина, да. Правда, назвать его неприятным я не могла.

Пока.

Аудитория встретила меня недовольным перешептыванием девушек. К своему удивлению, на привычном месте я заметила и Зинаиду. Заметила и несколько напряглась, но решила, что займу пока выжидательную позицию. Посмотрю, как будет вести себя девушка.

Я начала лекцию, но прошло не более четверти часа, когда княжна Платонова резко выпростала руку. Ее очень выразительное лицо подсказало мне, что ее вопрос никак не связан с материалом, который я надиктовывала.

— Да, Софья Григорьевна?

— Мадам, вы же собираетесь за нас вступиться, не правда ли? — как я и предполагала, она бросилась в атаку.

— Вас кто-то обижает? — я изогнула бровь.

— Да! — девушка тряхнула завитыми прядками, что спускались вдоль висков. — Объявление на доске в главном холле нас обижает!

Пришлось подавить неуместную улыбку, потому что запал Софьи мне нравился. Быть может, еще три недели назад они бы спокойно прошли мимо такой вывески, и она никак бы их не задела. Теперь же столько несправедливое разделение на «настоящих» студентов, на мужчин, и на тех, кто правами студентов не обладает, казалось им неправильным. И этому я была рада.

— Почему она вас обижает? — я обвела внимательным взглядом аудиторию.

— Потому что это несправедливо, — буркнула Зинаида с задних рядов. — Почему кто-то может присутствовать, а мы — нет?

— У нас тоже есть лекции, мы ходим в это же здание, — поддержало ее несколько девушек.

— Мадам Воронцова, вы же можете за нас попросить? — и на меня с надеждой посмотрели все до единой слушательницы.

— Конечно, — сказала я сдавленным голосом. Говорить почему-то было трудно, горло свело. — Конечно, я постараюсь, чтобы вам всем дозволили быть на лекции.