Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 21 – Велена Князь

Я старалась не обращать внимания. Но он не сдавался.

— Хозяйка, — прошипел он однажды вечером, когда я шла мимо его любимого кресла у камина. — Вы забываете, что этот дом имеет историю.

— Я помню, — ответила я вежливо, остановившись. Пухля на моём плече настороженно приоткрыл один глаз. — Триста лет. Вы мне уже рассказывали. Несколько раз.

— Неповторимые триста лет! Благородства и Величия! Мы чли традиции! — он взмахнул рукой, и от этого жеста по комнате пронёсся холодный сквозняк. — А вы что натворили? Крысиные профсоюзы? Демон в пижаме? Инспектор, который разгуливает тут как у себя дома?

— Какие традиции? — вздохнула я, понимая, что просто так не отделаться.

— Например, вечернее чаепитие в гостиной! Как при Ефросинье! Она собирала всех приличных постояльцев, играла на клавесине, и мы обсуждали высокое искусство!

— Хорошо, — неожиданно для самой себя согласилась я. Идея пришла внезапно и показалась... интересной. — Давайте устроим вечернее чаепитие. Сегодня. В восемь. Приходите.

Бартоломей опешил. Настолько, что на секунду стал почти прозрачным.

— Вы... вы согласны?

— Почему нет? Это хорошая идея. Соберём всех, посидим, поговорим.

— Всех? — уточнил он с явным сомнением. — Даже... этих? — он покосился в сторону подвала, откуда доносилось тихое пение.

— Крысы — часть гостиницы. Они имеют право присутствовать на всех мероприятиях.

— Это... это... — он побагровел (насколько может побагроветь призрак). — Это неслыханно! Крысы за одним столом с аристократами!

— Бартоломей, — сказала я мягко, — вы призрак. Вы даже пить не можете. Какая, по сути, разница, с кем сидеть? Они хотя бы слушать умеют.

Он открыл рот, закрыл, снова открыл — как рыба, выброшенная на берег. Потом растворился в воздухе, оставив после себя облачко пара и запах озона.

— Обиделся, — констатировал Жан-Поль, бесшумно возникший за моей спиной с тряпкой в костяных пальцах.

— Он вечно обижен. — Я пожала плечами, хотя внутри колыхнулось что-то похожее на вину. — Но чаепитие будет. Организуй, пожалуйста.

— Будет сделано, хозяйка. — Жан-Поль поклонился и исчез так же бесшумно, как появился.

В восемь вечера в гостиной собрались ВСЕ.

Я, Людомир, Агафья, Жан-Поль, Грумли, Элеонора, Астаро, Разрушитель (с делегацией из трёх самых уважаемых крыс, все при галстуках — где они только взяли галстуки?), и даже Магнус (пришёл с лягушкой на плече и сразу начал рассказывать о новых алхимических экспериментах). Бартоломей материализовался ровно в восемь с видом оскорблённого достоинства.

— Чай, — объявил Жан-Поль, ставя на стол огромный пузатый самовар, который он где-то откопал и начистил до зеркального блеска. — Эльфийский, из листьев белого дерева. Собран на рассвете в полнолуние. Грумли испёк печенье.

— Я тоже принёс! — Астарот выложил на стол коробку песочного, перевязанную розовой ленточкой. — Генриетта любит такое. Она сказала, что и люди оценят. Правда, Генриетта?

Из кармана донеслось утвердительное кваканье.

— Итак, — начала я, когда все расселись. — Бартоломей предложил возродить традицию вечернего чаяпития. Я подумала, что это отличная идея. Нам нужно общаться, узнавать друг друга, решать проблемы вместе. Мы же одна семья.

— Проблемы? — фыркнул Бартоломей, кривя губы. — При Ефросинье не было никаких проблем. И никто не таскал печенье со стола без спросу.