Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 23 – Велена Князь

— Вы... вы подружились?

— Мы нашли общий язык, — важно кивнул Разрушитель. — И знаете, у нас немало общего!

— Например? — я всё ещё не могла поверить.

— Мы оба любим тишину, — сказал Бартоломей. — И книги. И порядок. И чтобы никто не трогал наши вещи. И знаете, эти крысы не так ужасны, как я думал. Они даже читали некоторые книги, которые я люблю. Представляете?

— Какие, например?

— «Историю упадка и разрушения Римской империи». В крысином переводе, конечно, с некоторыми сокращениями, но суть та же. Они обсуждали её на собрании. У них были интересные мысли о роли инфраструктуры в падении цивилизаций.

— Грызуны всегда интересовались инфраструктурой, — заметил Бартоломей. — Это профессиональное.

Я рассмеялась. Громко, от души, запрокинув голову. Пухля на плече подпрыгнул и недовольно пискнул, но я его погладила, и он успокоился.

— Вы невероятные. Оба.

— Мы стараемся, — скромно сказал Разрушитель, но в его глазах блестела гордость.

Пухля, сидевший у меня на плече, спланировал к ним на стол и требовательно пискнул, глядя на печенье.

— Ему можно? — спросил Бартоломей, с опаской косясь на зверька.

— Он всё равно возьмёт сам, если не дадите. Такой характер.

— Милый зверь, — заметил Бартоломей, наблюдая за тем, как Пухля поедает печенье. — Хотя и наглый. Совсем как...

— Как хозяйка, — закончил за него Разрушитель и хитро прищурился.

Я сделала вид, что обиделась, но на самом деле была счастлива. Гостиница оживала. Становилась... домом. Настоящим. Со своими странностями, со своими обитателями, со своей душой.

— Знаете, — сказала я, глядя на эту идиллию, — кажется, у нас всё получится.

— Обязательно получится, — кивнул Разрушитель.

Пухля доел печенье и довольно заурчал, переливаясь всеми цветами радуги.

Все началось с того, что Астарот прибежал ко мне посреди ночи.

Было три часа. За окном висела густая, непроглядная тьма, в которой иногда вспыхивали огоньки пролетающих мимо магических существ. Пухля мирно спал у меня на голове, развалившись пушистым блином и тихо посапывая. Я видела десятый сон, в котором меня никто не дёргал, крысы не требовали пересмотра коллективного договора, а Грумли не пытался накормить меня сомнительным супом.

— ХОЗЯЙКА! — заорал демон, барабаня в дверь с такой силой, что, кажется, штукатурка посыпалась. — ХОЗЯЙКА, ПРОСНИТЕСЬ! ОНА ГОВОРИТ!

Я подскочила, едва не сбросив Пухлю на пол. Зверёк возмущённо пискнул, выпустил когти, на секунду вцепился мне в волосы, а потом перебрался на подушку, обиженно отвернувшись и нервно подёргивая хвостом.

— Кто говорит? — крикнула я хриплым спросонья голосом, на ощупь нашаривая халат, висевший на спинке кровати.

— ГЕНРИЕТТА! ЛЯГУШКА! ОНА РАЗГОВАРИВАЕТ! ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ГОЛОСОМ!

Я замерла, так и не попав в рукав.— Чего?

— ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ГОЛОСОМ! И ОНА ГОВОРИТ, ЧТО ЗНАЕТ МЕНЯ! И ЧТО Я... ЧТО Я...

Астарот всхлипнул за дверью. Всхлипнул так жалобно, что даже Пухля приоткрыл один глаз и удивлённо моргнул.

Я открыла дверь.

Демон стоял в коридоре, освещённый тусклым магическим светильником, который мигал и потрескивал. На нём был его неизменный махровый халат, тапки в виде зайчиков с длинными ушами, волосы торчали в разные стороны, а в глазах застыло выражение человека, который только что встретил призрака своей бывшей жены. В руках он бережно держал Генриетту.