Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 20 – Велена Князь

Людомир что-то быстро записал в блокнот магическим пером, которое строчило само, без чернил.

— Нарушение кулинарных норм Межмирья. Пункт три-бис «О чрезмерной густоте первых блюд». Но с учётом национальных особенностей дварфов и отсутствия жалоб от постояльцев... штраф минимальный. Сто пятьдесят эфирных монет.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как с души упал камень.

— Не благодарите. Идём дальше.

Следующим пунктом стал второй этаж. Едва мы ступили на лестницу, как нас едва не сбила с ног наша уборщица.

Элеонора мыла полы. Но при этом она двигалась с такой скоростью, что вокруг неё образовался настоящий магический вихрь. Пыль, водяная взвесь и мыльная пена кружились в торнадо, которое с гулом перемещалось по коридору.

— Что это? — спросил Людомир, останавливаясь на безопасном расстоянии и придерживая рукой блокнот, чтобы его не унесло.

— Элеонора, — пояснила я, прищурившись. — Эльфийка. Убирается.

— Так быстро?

— Она три тысячи лет живёт. За это время можно научиться делать всё идеально и на скорости звука.

— А почему она не в Эльфийском лесу? Я слышал, они там медитируют и поют.

— Говорит, там скучно до скрежета зубовного. А здесь пыльно и грязно. Ей нравится побеждать беспорядок. Это её личная война.

Вихрь внезапно остановился. Элеонора, ни капельки не запыхавшись, стояла перед нами с тряпкой в руке. Она окинула Людомира долгим, изучающим взглядом своих миндалевидных глаз.

— Инспектор? — голос её звучал на удивление спокойно. — Молодой. Симпатичный. Осанка хорошая. А на голове что?

— Это Пухля, — ответила я. — Он теперь там живёт. По крайней мере, пока инспетор гостит в нашем отеле.

— Зверёк умный, — одобрительно кивнула Элеонора. — Чувствует хороших людей. Не то что некоторые. — И она многозначительно посмотрела в сторону портрета бывшего хозяина, который болтался криво на стене. — Ладно, работайте, не мешайте. У меня ещё третий этаж не мыт.

Она щелкнула пальцами, вихрь образовался снова, и она исчезла в нём, промчавшись дальше по коридору.

Людомир посмотрел на меня. В его глазах читалось лёгкое замешательство.

— Она сказала «хороших людей»?

— Похоже на то.

— Она ошиблась. Я не хороший. Я инспектор. Я должен быть беспристрастным и плохим, если того требуют обстоятельства.

— Она три тысячи лет живёт, так что вряд ли ошибается в людях. Скорее уж, вы ошибаетесь в себе.

Пухля на голове Людомира довольно заурчал громче и перелился нежно-сиреневым цветом.

⋆ ˚｡⋆୨୧⋆ ˚｡

Неделя, которую Людомир пребывал в гостинице, превратилась в нечто странное. С одной стороны, он продолжал проверку. Каждое утро инспектор вставал в семь утра, брал свой блокнот и ходил по этажам, записывая нарушения. Перо скрипело по бумаге, оставляя светящиеся строчки.

С другой стороны, между нами что-то менялось. Каждый вечер мы встречались на кухне. Людомир приходил с бумагами, я — с двумя чашками дымящегося кофе. Мы сидели за старым деревянным столом, пили кофе, разговаривали. Он рассказывал о своей работе, о магических законах, о том, как сто лет назад был боевым магом. Просто так. Чтобы знал.

Но не всем нравилось наше сближение.

Бартоломей, призрак-аристократ, наблюдал за нами из каждого угла. Он материализовывался в холле, когда мы проходили мимо — сгусток полупрозрачного тумана, который медленно обретал очертания, возникал в коридорах, когда мы разговаривали — бесшумно, из ниоткуда, и смотрел с таким выражением на своём бледном лице, будто мы оскорбляли память всех его предков, включая троюродную бабушку, которая вышла замуж за оборотня.