Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 19 – Велена Князь

— Он не идёт, — констатировала я очевидное.

— Я вижу.

— Может, вы ему просто нравитесь? Пухля так просто к людям не липнет.

Людомир посмотрел на меня таким испепеляющим взглядом.

— Я инспектор Межмирового Надзора. Мне нельзя нравиться. Ни людям, ни тем более пушистым... существам.

— Но Пухле ведь об этом никто не сказал.

Пухля согласно пискнул и потерся щекой о висок инспектора. Людомир глубоко вздохнул. Я буквально услышала, как он считает до десяти.

— Ладно. Пусть сидит. Начнём проверку. Ведите меня на кухню.

— На кухню? — я занервничала, представив царящий там бардак. — Может, сначала в другое место? В подвал, например? Там тихо, темно...

— Сначала кухня. Это самое проблемное место в любой гостинице. Статистика не врет.

Я вздохнула и, покорившись судьбе, повела его в самое сердце гастрономического хаоса — к Грумли.

Повар гостиницы, как обычно, хлопотал над супом. На кухне пахло чем-то пряным, острым и немного горелым.

— Вот, — сказал он, увидев нас, и развел руками, демонстрируя содержимое котла. — Новый рецепт! Суп «Слеза дварфа»!

— Почему такое название? — спросил Людомир, с опаской подходя к котлу, из которого валил пар странного оранжевого цвета.

— Потому что я над ним плакал, когда готовил! — Грумли всхлипнул, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — От умиления!

Людомир заглянул в котёл. На поверхности, в оранжевой жиже, плавали куски чего-то весьма странного. Какие-то коренья, волокнистое мясо и, кажется, целиком запечённое яйцо в скорлупе.

— Это... суп? — уточнил инспектор с сомнением в голосе.

— ШЕДЕВР! — рявкнул Грумли, и его голос эхом отразился от медных кастрюль на стенах.

Людомир достал из кармана плаща длинную серебряную ложку, зачерпнул. Ложка вошла в суп с хрустом и встала вертикально.

— Он... густой.

— НАТУРАЛЬНЫЙ! Никакой воды! Только мясо, жир, лучшие специи и слёзы радости творца! — Грумли выпятил грудь колесом.

Людомир подул на ложку, хотя от этого варева, кажется, шел не столько пар, сколько магическое свечение, и попробовал.

Я затаила дыхание. Грумли замер, превратившись в статую.

Инспектор жевал. Долго. Очень долго. Его лицо не выражало ровным счетом ничего. Потом сглотнул. Поморгал. Медленно, с видимым усилием, отложил ложку на край стола.

— Это... — он явно подбирал подходящие слова, — интересный кулинарный опыт.

— Понравилось? — Грумли просиял от счастья.

— Это не то слово, которое я бы использовал.

— А какое бы использовали?

Людомир задумался, постукивая пальцем по блокноту.

— Эмм… Креативный. Да. Для любителей острых ощущений. Или для тех, кто хочет проверить свою пищеварительную систему на прочность.

Грумли расплылся в широченной улыбке, обнажив крепкие зубы.

— Я так и знал! Я гений! Креативный суп! Гениально!

Он схватил со стола замусоленный блокнот и убежал в кладовку, бормоча: «Креативный... надо записать... может, добавить жгучего перца... или тротил...».

— У вас повар — дварф? — Людомир повернулся ко мне.

— Да.

— И он всегда так... эмоционален?

— Если суп критикуют — плачет. Если хвалят — тоже плачет. Я уже привыкла. Грумли — тонкая творческая натура.

— А его блюда... всегда такие своеобразные?

— Всегда. Суп можно есть вилкой. Грумли считает, что жидкая еда — это для слабаков. Нормальный дварф должен жевать.