Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 25 – Велена Князь

— Пыталась. Только без толку, — Генриетта горько усмехнулась.

Астарот всхлипнул громче.

Я потёрла виски. Голова шла кругом.

— Значит, вы демоница, живёте в теле лягушки двести лет, и единственный, кто может вас расколдовать — это...

— Магнус? — предположил Астарот с надеждой.

— Нет, — перебила Генриетта. — Магнус не может. Он алхимик, а здесь нужна договорная сила. Чистая, магическая, основанная на праве рода.

— Договорная сила? — переспросила я.

— Да. Та, что есть у наследницы рода Корольковых. — Лягушка посмотрела на меня в упор своими выпуклыми глазами. — То есть у тебя, Василиса.

Я замерла. Пухля на спинке кровати замер тоже.

— Я?

— Ты. Твоя прапрабабка Ефросинья была великой волшебницей. Она передала силу по роду. Ты можешь расторгать любые магические контракты, включая проклятия и превращения. Это написано в Книге Рода.

— Я не знала...

— А ты открой Книгу, которую тебе дал Корнелиус. Вон она лежит, в тумбочке. Я ещё когда в трубе жила, чувствовала её магию.

Я бросилась к тумбочке, выдвинула ящик. Там, под ворохом старых бумаг и засохших цветов, лежала та самая книга — в кожаном переплёте, с серебряным замочком. Я открыла наугад. Страницы засветились.

И точно — глава о договорной силе, о праве наследницы, о том, как снимать проклятия. Всё было написано простым, понятным языком. Даже схемы были нарисованы.

— Это... это правда, — прошептала я, водя пальцем по строчкам. — Здесь написано, что наследница рода может аннулировать любой магический контракт своей подписью.

— Ну так давай, — Генриетта нетерпеливо подпрыгнула на столе. — Расколдовывай. Прямо сейчас. Я двести лет ждала!

— Прямо сейчас? — я растерянно огляделась. — Нужна подготовка? Ритуал, свечи, круг защиты?

— Ничего не нужно, — отрезала лягушка. — Просто подпиши бумагу. Договорную. Что проклятие аннулируется. Магия любит бюрократию, это все знают.

— И всё? Просто подпись?

— Всё. Сила рода — это не шутка.

Я достала из ящика стола лист чистой бумаги, нашла перо. Руки слегка дрожали. Пухля перебрался ко мне на плечо и одобрительно пискнул.

Я написала:

«Я, Василиса Королькова, наследница рода, своей договорной силой, данной мне по праву рождения, аннулирую проклятие, наложенное на Генриетту фон Штраусенберг (урождённую демоницу Ада) двести лет назад демоном Астаротом. Проклятие считать недействительным, форму возвратить исходную. Да будет так».

Поставила подпись. Красивую, с завитушкой.

Лягушка засветилась.

Золотистый свет залил комнату — тёплый, плотный, почти осязаемый. Астарот зажмурился и закрыл лицо руками. Пухля пискнул и спрятался под подушку, только хвост торчал.

Свет длился несколько секунд. А когда погас, на столе сидела не лягушка.

На столе сидела женщина.

Лет сорока, статная, с роскошными рыжими волосами, собранными в высокую причёску, в платье тёмно-зелёного бархата, которое явно вышло из моды двести лет назад, но смотрелось шикарно и дорого. На шее — массивный демонический медальон с рубином, в ушах — серьги с такими же камнями. Глаза у неё были золотистые, с вертикальными зрачками, как у всех демонов.

— Генриетта? — выдохнул Астарот, открывая глаза.

— Собственной персоной, — усмехнулась она, разминая пальцы и поворачивая голову, словно привыкая к человеческому телу. — Боже, как же давно я не чувствовала себя так... по-человечески. То есть по-демонически. Ох, запуталась.