Книга Пленница Его величества, страница 83 – Анастасия Миллюр

Войны? Была война?

— Тише! Скажешь ещё лишнее — и не доживёшь до утра.

— Все так говорят, — отрезала вторая жёстко. — Что он теперь не человек, а чудовище. Или бог, кому как нравится. Но то, что он больше не заходит сюда — все знают.

— Сама же сказала, из-за неё это всё. Поэтому поосторожнее языком молоти.

Сердце ударило так, что грудь болезненно сжало, дыхание перехватило, пальцы дрогнули. Я едва не открыла глаза, но вовремя удержалась. Пусть думают, что я сплю. Пусть скажут всё.

— Ладно, молчи, — вторая поднялась, и шаги зашуршали по ковру. — Лекари скоро придут. И если она проснётся — мало ей не покажется.

Они замолкли. Я лежала с закрытыми глазами, а внутри всё гудело: три месяца пустоты… а его ни разу здесь не было.

Я медленно втянула воздух, прислушалась к ровному биению в висках и, собравшись с силами, приоткрыла глаза. Свет полосой ударил в лицо, заставив зажмуриться снова. Тело казалось чужим, тяжёлым, будто каждая мышца обросла свинцом. Я повернула голову, различая очертания комнаты, и едва заметно пошевелила пальцами, проверяя, слушаются ли они меня.

Воздух был пропитан запахом высушенных трав и горячего воска от свечей. Комната показалась чужой: высокие окна затянуты тяжёлыми портьерами, у стены — стол с разбросанными пузырьками и чашами. Рядом, на табурете, сидел маг-лекарь в сером одеянии, с посохом, прислонённым к стене. Он поднял взгляд от книги и, заметив движение, склонился ко мне. Лицо его оставалось непроницаемым, но я уловила, как пальцы на краю стола дрогнули, будто он сам не ожидал моего пробуждения.

— Очнулась, — произнёс он сухо, больше констатируя, чем радуясь. Ещё двое, молчаливые, приблизились и встали за его спиной, будто стражи. Их взгляды были холодны, как у людей, которые привыкли смотреть на трупы, а не на живых людей.

От этого равнодушия меня передёрнуло. Я столько недель — или месяцев — лежала на грани, и теперь, когда глаза открылись, мне не досталось даже крупицы облегчения или радости. Они смотрели так, будто вернулась не я, а всего лишь странный предмет их ремесла. Я ощутила, как в горле поднимается горечь, а пальцы слабеют — не от немощи, а от обиды.

Но с каких это пор меня стало так расстраивать подобное? Раньше я бы лишь отмахнулась.

Маг-лекарь кивнул двум другим, и они приблизились. Их руки потянулись было ко мне, чтобы коснуться кожи, но я с неожиданной для себя силой оттолкнула их и попыталась приподняться на постели, отчаянно нуждаясь в том, чтобы чувствовать больше силы.

— С каких это пор чужим мужчинам можно касаться наложниц императора?! — мой голос был ледяным.

— Не усложняйте нам работу, — безразлично ответили мне и насильно уложили назад.

Я заставила себя не показать растерянность и лишь глубже вонзила ногти в ладони. Они проверяли пульс, заглядывали в глаза, проводили пальцами по коже, словно выискивая следы болезни или магии. Я сжала зубы и не отвела взгляда. Когда один из них наклонился слишком близко, я заставила себя заговорить:

— Сообщите Императору, что я очнулась. Я хочу его видеть.

Между ними промелькнул быстрый взгляд, и уголок губ старшего дрогнул в усмешке.

— Ваши желания не входят в наши обязанности, — сказал он с ледяной вежливостью. — Императору известно всё, что должно быть известно.