Книга Пленница Его величества, страница 80 – Анастасия Миллюр

Домициан поднял руку. В одно мгновение пространство перед ним раскололось вспышкой: десятки щитов сомкнулись в идеальный купол, отражая удар за ударом. Его голос перекрыл гул сражения:

— Давить. Не останавливаться!

Маги подчинились мгновенно. Линия воинов сомкнулась, ряды щитов блеснули в дыму. Всё вокруг гремело и рушилось, но центр удерживала одна фигура. Император стоял неподвижно, и казалось, что сама земля вокруг держится лишь на его воле.

Тогда он шагнул вперёд. Его ладони вспыхнули, превращая воздух в раскалённое пламя. Огненные хлысты сорвались с его рук и обрушились на стены руин. Камень плавился, древние чары трещали и ломались. Один за другим купола защит падали, и каждый их обрушение отзывалось в воздухе ударом грома.

— Вперёд! — его голос был подобен раскату.

Маги двинулись следом, но не они ломали сопротивление. Император шёл первым, и ничто не могло остановить его шаг. Развалины замка рушились, падали обломки камней, земля горела, но фигура в чёрном плаще не замедлялась. И каждый, кто видел его в этот миг, понимал: это не просто правитель. Это сама стихия, облечённая во плоть и гнев.

Домициан пробился к подножию полуразрушенной башне и, оттолкнув рухнувший каменный обломок, шагнул внутрь. Каменные своды встречали его гулким эхом, воздух был густ от дыма и пыли, но он продолжал стремительно подниматься по обвалившейся лестнице, пока не вышел в зал башни. И тогда, наконец, увидел ее.

Рэлиан.

Она стояла в центре круга, охваченная ритуальными линиями, и свет магии ложился на её лицо, делая его отрешённым. Её взгляд был пуст, устремлён внутрь себя или в самую глубину чар. Ни страха, ни надежды — лишь холодное безразличие, словно всё человеческое вытеснила чужая сила.

Это зрелище окончательно снесло остатки контроля. Внутри Домициана разорвалась ярость, переплетённая с ужасом. Его дыхание стало рваным, тело обожгло изнутри, и пламя вырвалось наружу.

Маги, стоявшие рядом, инстинктивно отшатнулись.

Силуэт Домициана вытянулся, преобразился, за спиной распахнулись огненные крылья — и над руинами вознёсся Феникс, чьё пламя озарило тьму и ритуальные линии, словно сам свет вознамерился разрушить ночное колдовство.

Феникс рухнул вниз, когти и клюв из пламени рассекли круг ритуала. Защитные линии треснули, загудели и погасли одна за другой. В центре круга стоял Аврелион — его фигура окутана вихрем сил, лицо искажено напряжением. Он даже не поднял взгляда, слишком поглощённый заклятием, но именно это дало Домициану преимущество. Огненный вихрь сорвался с крыльев Феникса и обрушился на мага. Каменные плиты плавились, воздух дрожал от жара, и впервые за всё время ритуал дрогнул под натиском чужой воли.

Аврелион вздрогнул, его губы дёрнулись, слова заклятия сбились на миг. Он поднял голову, и в мутном свете ритуала сверкнули глаза — яростные, исступлённые. Лицо его исказилось, но не страхом — бешеным упрямством, желанием довести начатое любой ценой. Он пытался удержать линии, тянул силу из земли и воздуха, но каждое новое движение Домициана с треском разрывало его защиту.

Ритуальный круг вновь засиял, сопротивляясь, и маг закричал, вдавливая в него остатки своей силы. Но пламя Феникса сомкнулось вокруг него, и на его одеждах вспыхнули первые языки огня. Сила Домициана прожгала его защиту, и кожа мага начала полыхать, словно его плоть облили горючим.