Книга Пленница Его величества, страница 84 – Анастасия Миллюр

Остальные едва заметно усмехнулись, продолжая осмотр так, будто моих слов и не было. От этой снисходительной ухмылки меня обожгло сильнее, чем от их холодных пальцев: будто моё желание увидеть Императора было нелепой прихотью, недостойной даже ответа. Горло сжало так, что стало трудно дышать, и я едва удержалась, чтобы не отвести глаза. Унижение было почти осязаемым — густое, как дым, и липкое, как пот на коже. Но вместе с ним во мне копилась и другая сила: тихая, упрямая злость. Я не позволю, чтобы меня и дальше рассматривали, как безмолвную вещь. Даже если придётся сцепить зубы и скрывать дрожь, я всё равно добьюсь, чтобы Император услышал меня.

— Передайте ему, что я буду ждать, — сказала я твёрже, чем чувствовала себя. — И если он не придёт сам, я найду способ дойти до него.

Маги переглянулись, и один тихо фыркнул, словно от досадной дерзости. Они предпочли промолчать, словно мои слова вообще не заслуживали ответа. Затем развернулись почти синхронно и, не бросив на меня больше ни взгляда, вышли из покоев. Дверь захлопнулась тихо, но в тишине этот звук отозвался как плеть по коже.

Через несколько минут вошли служанки — всего двое. Одна, пониже ростом, сразу же направилась к столику и принялась наводить порядок, поглядывая на меня исподлобья. Вторая же демонстративно остановилась у двери, скрестив руки на груди, и даже не попыталась подойти, словно её присутствие здесь было обязанностью, но не службой. Холодный взгляд ясно давал понять: прислуживать мне она не собиралась.

— Госпожа, господа маги сказали, что ваши жизненные силы в порядке. Хотите, я помогу вам приподняться? — робко спросила та, что возилась у столика. В её голосе я узнала ту самую суетливую, что шептала у моей постели.

— Ага, помогай, — фыркнула вторая от двери, не двигаясь с места. — Пусть сама попробует подняться, коли такая важная. Я ей руки подносить буду.

Я скосила взгляд на неё. Она стояла, упрямо скрестив руки и с вызовом прищурившись, будто проверяла, насколько далеко я позволю ей зайти.

— Забавно, — произнесла я спокойно, хотя внутри всё кипело. — Одни шепчутся за моей спиной, другие даже руки не хотят протянуть. Далеко же вы зайдёте с такой преданностью.

Первая служанка торопливо зашипела на подругу: — Молчи, дура! — и поспешила подойти ближе, поддержать меня под локоть. — Простите её, госпожа. Она… она не понимает, что говорит.

— Всё я понимаю, — упрямо бросила та, что стояла у двери. — Нет больше почёта тем, кого сам Император три месяца обходил стороной. Так что не ждите от меня поклонов.

Её слова обожгли сильнее, чем насмешка магов. Я уже приготовилась ответить жёстко и холодно, как всегда умела, но вместо этого горло перехватило, и на глаза внезапно навернулись слёзы.

Слёзы!

Я стиснула зубы, ошарашенная: почему я так реагирую? Почему мне так больно, хотя обычно я бы лишь усмехнулась?

А наглая горничная лишь шире усмехнулась, а в ее взгляде промелькнуло еще большее презрение. Первая же засуетилась только сильнее.

— Прошу, госпожа, не плачьте! Не слушайте ее! У нее отродясь ума не было! Пойдемте искупаем вас, и потом, если изволите, я попрошу у стражи сопроводить вас на прогулку?

— Стражу? Я что же, преступница?!

Эти слова сорвались с губ так резко и жалобно, что я сама не узнала свой голос. Внутри всё протестовало: я бы никогда не позволила себе такой истерики, никогда не показала бы слабость перед прислугой. Но слёзы катились по щекам, и я не могла их остановить.