Книга Пленница Его величества, страница 74 – Анастасия Миллюр

Двери зала распахнулись вновь. На этот раз стража втащила женщину, руки её были связаны за спиной, волосы сбились в тёмный спутанный водопад, на виске алела засохшая кровь. Госпожа Фрайс подняла голову — и встретила взгляд Императора с упрямой прямотой.

По залу пронеслась едва слышная дрожь. Никто не осмелился шелохнуться. Домициан медленно приблизился к ней, и его шаги отозвались гулким эхом.

— Оставьте, — бросил он стражникам. Те тут же отступили, оставив Фрайс на коленях посреди зала.

Император подошёл ближе. Его тень легла на неё, и воздух в зале сгустился ещё сильнее.

— Ну что ж, — его голос прозвучал холодно, словно удар клинка о камень. — Начнём.

Фрайс не издала ни звука, когда первые удары палачей разорвали тишину. Металл кольев звенел, кожа трескалась, а кровь стекала по плитам. Она стиснула зубы так, что на губах выступила кровь, но молчала. Взгляд оставался прямым, дерзким — как вызов.

— Говори, — произнёс Император. — Где она.

Ответа не последовало. Только тихий хрип, сорвавшийся вместе с алой слюной.

Домициан не шелохнулся. Лишь едва заметный жест рукой — и пытки продолжились. Он физически ощущал, как время утекает сквозь пальцы, как каждый миг тянется мучительным провалом. Мысли срывались, возвращаясь лишь к одному лицу. Челюсти сводило от напряжения, а в животе нарастал тупой, почти животный страх. Часы растворялись в однообразии боли и воплей, пока солнце не клонилось к закату. Одно лишь удерживало Домициана на краю бездны — кристаллы молчали. Рэлиан ещё не была в смертельной опасности. Она всё ещё была жива.

Солнце начало клониться к горизонту, смягчая краски неба. Фрайс глухо вскрикнула от нового удара и обмякла, собирая остатки сил перед бесконечной пыткой.

С трудом она разлепила опухшие глаза и, завидев закатное солнце, облегченно выдохнула, содрогнувшись всем телом.

— Ваше Величество, — прохрипела она.

Домициан резким жестом остановил палача. Его сердце колотилось так громко, что казалось, этот звук разнёсся по всему залу. Он наклонился вперёд.

— Говори, — прорычал он, почти срываясь на рев. Вены на висках вздулись, дыхание вырывалось рваными толчками. Его глаза метались, и даже палачи отшатнулись от этого взгляда.

Фрайс дрожала, едва держась на коленях. Голос её был хриплым, надломленным, каждое слово давалось через кровь и боль.

— Это всё придумала Рэлиан, — выдавила она. — Мага душ можно убить только в его истинном обличье.

Домициан резко втянул воздух, и по его спине пробежал холод. В груди сжалось так, что он едва не задохнулся. Впервые ужас пронзил его так отчётливо. В глазах потемнело.

— Что она сделала?! — голос сорвался, в нём слышался страх, не привычная сталь.

— Она велела… — Фрайс качнулась, собирая остатки сил. — …велела мне сделать так, чтобы я подсадила к ней Аврелиона в чужом обличье. Уже закат… Рэлиан обещала, что к этому времени они начнут готовиться к ритуалу.

— Какому ритуалу?! — в отчаянии вырвалось из его груди.

— Ритуалу слияния и вытеснения душ… — её губы дрожали, и кровь стекала по подбородку. — Ошейник вспыхнет от выброса магии, и вы сможете её найти. А Аврелион будет как никогда уязвим… и вы сможете убить его.

Голос её дрожал, но в нём звучало иное, чем вызов. Фрайс верила: она поступает правильно. Ради его жизни она готова была пожертвовать Рэлиан, считая это единственной ценой. И в этой готовности не было торжества — лишь тяжёлое облегчение, будто наконец исполненный долг.