Книга Пленница Его величества, страница 73 – Анастасия Миллюр

— Что значит — не прибыла? — голос его был ровен, но слишком тих, и от этого по залу прошёл холод.

Вестник сглотнул, отвёл взгляд, и лишь потом продолжил:

— Карета выехала из дворца по плану. Стража сопровождала её до лесного тракта. Но у заставы, где её должны были пересадить, карета не появилась. Дорога пуста.

Внутри Императора всё сжалось в ледяной узел. Но наружу он этого не выпустил. Только пальцы, привычно державшие перо, вдруг сжали его так, что треснуло древко. Сухость во рту, тяжёлый вдох, резкая боль в сжатых челюстях — всё это он скрывал за неподвижным лицом.

— Найти, — коротко приказал он, и в наступившей тишине слова прозвучали как удар. — Проверить каждый поворот, каждую рощу. Допросить стражу.

Голос был спокоен, но под кожей уже просыпалось нечто иное. Не гнев, не ярость — хуже. Первое, едва заметное шевеление ужаса.

Следующая весть пришла ближе к полудню. Сначала в приёмной было слышен только звук неуверенно приближающихся шагов, будто вымуштрованный офицер не решался войти, опасаясь реакции Императора. Маги, склонившиеся над сияющими кристаллами, всё ещё пытались вырвать отклик ошейника, но тщетно: тот оставался немым. Люди в зале избегали смотреть на Императора, будто боялись, что его взгляд обожжёт.

Наконец, офицер пересилил себя, перешагнул порог, и воздух вокруг него сразу стал гуще и холоднее.

Император сам нарушил молчание. Его голос, сухой, резкий, полон нетерпения, разрезал тишину:

— Новости?

Офицер вздрогнул, сделал шаг и доложил с запинкой:

— Нашли тело Канетт. У дороги, в трёх лигах от тракта.

В зале воцарилась глухая пустота. Несколько мгновений Домициан слышал только стук крови в висках. Он ощутил, как сердце сбилось, дыхание сорвалось и горло перехватило сухим спазмом. Казалось, мир ослеп и оглох, обрушившись внутрь себя.

Канетт — одна из сильнейших боевых магов, проверенная десятками кампаний, женщина, способная в одиночку остановить десяток противников. Но она мертва. И если пала она, то где и в чьих руках теперь Рэлиан?

Лицо Императора оставалось каменным, но пальцы непроизвольно сжались в кулак так, что костяшки побелели. Взгляд скользнул по залу, и никто не посмел его встретить. Воздух вокруг стал вязким, тяжёлым, как перед бурей.

— Проверить всё, — произнёс он медленно, каждое слово давалось с усилием. — Мне нужны имена. Мне нужны зацепки. И приведите ко мне Фрайс.

Слова звучали ровно, но в их глубине уже не оставалось места холодному расчёту. Мысли срывались, рушились, оставляя лишь одну — где она. Что с ней.

Офицер торопливо поклонился и вышел, облегчённо выдохнув за дверью. Домициан медленно повернулся к магам, склонившимся над кристаллами.

— Отчёт, — приказал он, и в этом коротком слове звенела сталь. — Что с поисками?

Маги обменялись быстрыми взглядами. Один из старших, с дрожащими руками, осмелился шагнуть вперёд:

— Мы пытались, Ваше Величество. Но… кто-то блокирует эманации ошейника. Он глушит каждую нашу попытку его обнаружить. Уловить след можно будет, только если госпожа Рэлиан окажется в смертельной опасности… либо при большом выбросе магии.

Слова повисли, как приговор. Тишина в зале стала почти осязаемой, и даже пламя в факелах будто приглохло.

Каждый человек в этой комнате понимал — когда ошейник откликнется, будет уже поздно. И это знание висело в воздухе тяжёлым грузом, но сильнее всех оно давило на Домициана. Он вслушивался в установившуюся тишину, как приговор, и впервые за долгие годы ощутил, что сам стоит на краю пропасти.