Книга Сделка равных, страница 66 – Юлия Арниева

Привёл меня в чувство тихий голос Дика, с едва уловимой ноткой беспокойства:

— Миледи.

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Кэб стоял неподвижно, за окном угадывались знакомые очертания Блумсбери: кирпичный фасад нашего дома, крыльцо с облупившейся краской, низкая ограда палисадника.

— Приехали, миледи, — повторил Дик и после паузы добавил: — У дома стоит карета с гербом.

Я с трудом повернула голову и посмотрела через противоположное окно кэба. У ограды, на расстоянии вытянутой руки от нашего крыльца, темнел лакированный корпус выездного экипажа. Вороные лошади стояли неподвижно, лишь изредка переступая копытами по булыжникам, а на дверце, в овальном картуше, тускло поблёскивало золото герба: два скрещённых меча под графской короной.

Карета графа Бентли.

Сон слетел мгновенно, как будто мне плеснули в лицо ледяной водой. Я выпрямилась, провела ладонями по лицу, пригладила волосы, которые за время забытья съехали набок вместе со шпильками.

Граф не приезжал лично без крайней нужды, тем более без предупреждения. Он присылал записки, посыльных, в лучшем случае Финча. Если он явился сам, значит, произошло что-то, чего нельзя было доверить бумаге.

Я глубоко вдохнула, выдохнула и открыла дверцу кэба.

— Пойдём, Дорс.

Едва за мной захлопнулась дверь, отсекая гул улицы, из глубины дома навстречу мне выпорхнула Мэри.

— Госпожа, — зашептала она, снимая с меня шаль, — пять минут назад прибыла леди Бентли, а до неё мистер Финч. Я… я не посмела отказать им в гостеприимстве, ведь такие люди…

— Всё в порядке, Мэри, — оборвала я её, чувствуя, как от усталости начинает нудно и тяжело гудеть в затылке.

— Я подала им чай, но леди Бентли, кажется, смущает… — Мэри замялась, не решаясь закончить фразу и выразительно покосившись на закрытую дверь гостиной.

— Тот факт, что наш фарфор помнит ещё времена правления Георга Второго? — я невесело хмыкнула, гадая, что привело супругу графа в мой дом без предупреждения.

Задержавшись у зеркала в прихожей, я сделала глубокий вдох. Мутная амальгама отразила бледную женщину в тёмно-зелёном муслине; я поправила выбившийся локон, расправила плечи, возвращая себе осанку леди, и решительно толкнула дверь.

Дик остался в прихожей, прислонившись к стене, а я вошла в гостиную, прогретую майским солнцем, от которого пожелтевшие обои казались почти нарядными. Первым, кого я увидела, был Финч. Он замер у окна, мертвой хваткой вцепившись в спинку стула, и при моём появлении облегчённо выдохнул, открыл было рот, но тут же осёкся, бросив тревожный взгляд в сторону камина.

Там, в глубоком кресле, устроилась леди Эмили, графиня Бентли. Она сидела, небрежно закинув ногу на ногу с той бесстыдной непринуждённостью, которую могут позволить себе лишь женщины, чья родословная древнее самой монархии. До этого мне не доводилось её видеть, и теперь я невольно принялась её рассматривать. Высокий чистый лоб, насмешливые тёмные глаза и кожа, не знавшая палящего солнца. Ей было около тридцати, но выглядела она значительно моложе. Кремовый индийский шёлк её платья мягко переливался в ярких косых лучах, а шляпка с перьями цапли казалась здесь чем-то запредельно роскошным.

Впрочем, она разглядывала меня с не меньшим пристрастием, её острый взгляд мгновенно скользнул по моему лицу, задержавшись на тенях под глазами. Она едва заметно нахмурилась, и хотя мой вид её явно встревожил, это не было обычным сочувствием к человеку, которого, прямо скажем, краше в гроб кладут, — в её зрачках мелькнуло нечто иное… оценка, почти опасение.