Книга Сделка равных, страница 68 – Юлия Арниева

— Мадам Лефевр! — протянула она одобрительно. — У неё божественный крой, особенно лиф. Что ж, тогда я заберу несчастное платье обратно и попытаюсь втиснуть в него свои плечи или потребую его слегка подправить.

Она звонко рассмеялась, я рассмеялась в ответ, и этот обмен смехом был чем-то большим, чем светская вежливость. Это было рукопожатие двух женщин, признавших друг в друге ровню.

— А знаете, признаться, мне было нестерпимо любопытно познакомиться с вами в… — она выразительно оглядела мою скромную гостиную, — личной обстановке. О вас сейчас говорит весь Лондон. Нет ни одного дома, где бы не упоминали ваше имя. Кто-то находит ваш поступок… несколько поспешным, но кто-то, и таких немало, искренне восхищается.

Эмили подалась вперед, и её голос стал заговорщицким:

— Я из тех, кто восхищается. Решиться на то, на что не решается ни одна женщина в Лондоне, а потом вот так просто подойти к адмиралу Грею и заявить, что вы разбираетесь в снабжении армии лучше мужчин! Это невероятно смело!

— Если бы вы знали, чего мне стоило не развернуться и не сбежать в ту минуту, вы бы назвали это не смелостью, а отчаянием, — с улыбкой произнесла я.

— Отчаяние? Леди Сандерс, отчаяние толкает женщин писать слёзные письма матери, а не заключать контракты с Адмиралтейством, — Эмили махнула рукой, сверкнув кольцами. — Но послушайте, что было вчера! На приёме у графа Бенсона виконта Сандерса прилюдно обвинили в мошенничестве во время игры в карты. Ему прямо в лицо сказали, что для человека с такой репутацией это в порядке вещей, и все крайне удивлены, кто вообще пригласил его в приличный дом. Сандерс был вне себя, разбил бокал об стену, выражался так, что и конюх бы покраснел. Леди Бенсон, говорят, едва не лишилась чувств. Хотя, между нами, леди Бенсон лишается чувств всякий раз, когда кто-нибудь повышает голос. Но лорд Кэмпбелл, тот, что с подагрой, который обычно засыпает после второй бутылки портвейна, вскочил, и сам вызвался вывести вашего мужа! Представляете, человек, который не может подняться по лестнице без лакея!

Я молчала, но где-то в глубине души шевельнулось мрачное удовлетворение: Колин сам, своими руками, без всякой помощи рыл себе яму. Однако радости не было, только усталость и глухое, тревожное понимание того, что загнанный в угол человек становится непредсказуемым.

— Кстати, вы ведь, наверное, не читаете газет, — тем временем продолжала леди Бентли, — я взяла одну в кабинете мужа, он утром обсуждал эту публикацию с графом Логманом.

Она извлекла из ридикюля сложенный лист «Морнинг Пост» и протянула его мне, ткнув пальцем в нужное место. Заметка на третьей полосе была небольшой, всего в десяток строк, но весила больше, чем иной судебный вердикт:

«Нам стало известно, что виконт С. был замечен в прискорбном инциденте в клубе „Уайтс“. По свидетельствам очевидцев, виконт, находясь в состоянии крайнего возбуждения, набросился на виконта Л. и произнёс ряд угроз в адрес неназванных лиц, после чего был выведен из зала. Как сообщил наш источник, виконта С. публично обвинили в том, что он и его семья годами незаконно владели землями графа Б.»

Я медленно сложила газету. В комнате на мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Эмили внимательно наблюдала за мной, и в её взгляде светское любопытство внезапно уступило место настоящему, глубокому чувству. Она снова натянула на себя привычную легкость, но голос её стал тише и серьезнее: