Книга Хозяйка горного перевала, страница 35 – Мириам Агирова

Я тоже не осталась в долгу. Затребовала обратно документы на землю и горный перевал, который достался Велерии в наследство. Более того, памятуя историю своего мира и то, как высокородные мужья содержали своих жён, затребовала от управляющего брачный договор, составленный его сиятельством и управляющей приюта, которая действовала на тот момент от имени своей подопечной.

Согласно этому договору Велерии, то есть теперь уже мне, ежемесячно выделялось денежное содержание. Не маленькое, кстати, содержание. Даже с учётом её трат на одежду для Сани и небольшие милые сердцу покупки, которые она раздавала слугам на праздники и отсылала в приют Милосердия, вышла внушительная сумма – сто двадцать золотых, триста серебряных и пятьдесят медных монет.

Я внутренне ликовала, не ожидая столь щедрого подарка от местных богов. На эти деньги я смогу не только спокойно добраться до горного перевала, но и построить там небольшой дом.

Леди Гретта, стоявшая неподалёку, явно не разделяла моего восторга. Я могла видеть, как она скрипит зубами от досады на мою сообразительность. Уверена, она и её сын уже успели мысленно потратить моё золото на свои прихоти, но им пришлось позвать казначея и вернуть сокрытое, иначе бы магия, охраняющая эти земли, жестоко наказала их. Да-да, оказывается, и такое возможно! Я не могла не улыбнуться при мысли о том, как они, с их высокомерными планами, оказались в ловушке собственных амбиций.

Лишь ближе к рассвету я смогла подняться в свои покои, дабы собраться в длительный путь. И то после того, как главный служитель храма провёл особый ритуал расторжения брака. Теперь я была не герцогиней де Корнар, а графиней ди Сантар. И знаете, после него я словно очистилась от раздражающей кожу шелухи. Так хорошо стало, так свободно.

В покоях меня встретил погром. Будто Мамай прошёлся, пока я разбиралась с документами в бывшем кабинете герцога. Выпотрошенная постель, ковры, даже снятые со стены гобелены и пустые полки гардеробной и секретера безмолвно свидетельствовали о розыскных мероприятиях, учинённых несостоявшейся свекровью.

Среди этого ужаса я застала плачущую Сану. Едва успела переступить порог, как она вскочила на ноги и потупила взгляд. Нет, она и раньше, бывало, часто боялась поднять глаза, но сегодня её выдали подрагивающие плечи, хлюпанье носа и сжатые добела пальцы.

— Что случилось, Сани? — осторожно поинтересовалась у девушки, переступая порог спальни. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом накрахмаленного передника, когда она теребила пальцами ткань.

— Всё в порядке, миледи, — прошептала она, не поднимая глаз.

Меня насторожило, что в её голосе звучала неуверенность.

— Не ври мне! Я же вижу, что ты плакала, — с тревогой произнесла я, подходя ближе.

Слёзы, блестящие на её щеках, говорили о том, что что-то не так. Я не могла просто оставить это без внимания. Во-первых, Сани единственная, кто за столь короткое время нашего знакомства стал мне дорог, а во-вторых, я не могла отделаться от ощущения, что это всё происки бывших родственников.

Сани вздохнула, как обычно вздыхает человек после истерики. В её глазах мелькнула тень страха, которую она тут же попыталась скрыть.

— Говори, Сани! — приказала я ей.

На разборки времени не было, ещё чуть-чуть и забрезжит рассвет. А опаздывать мне ой как не хотелось.