Книга Королева по договору, страница 84 – Людмила Вовченко

— «Спасибо скажешь, когда он сам побежит по двору и будет есть как волк».

Женщина через слёзы засмеялась.

Екатерина поднялась, огляделась. Её «система» начинала жить. Не идеальная. Не красивая. Но настоящая.

— Agora ouvirem todos — сказала она громче, чтобы услышали в соседней комнате. «Сейчас слушают все».

Она знала: ей нужен не пафос, ей нужен порядок.

Люди собрались во дворе. Не толпой, а группами, как на рынке, где ждут не чуда, а инструкции.

Екатерина не стала говорить про королевство, про верность, про Бога и корону. Она сказала то, что работало.

— Água. — «Вода».

— Só fervida. — «Только кипячёная».

— Mãos. — «Руки».

— Sempre lavadas com sabão. — «Всегда мыть с мылом».

— Trapos sujos — fora. — «Грязные тряпки — вон».

— Crianças doentes — separadas. — «Больных детей — отдельно».

Она сделала паузу и посмотрела на лица.

— Se vocês fizerem isso, vocês salvam vocês mesmos. — «Если вы будете это делать, вы спасёте себя сами».

Мужчины переглянулись. Женщины кивнули. В этой фразе было главное: не «королева спасла», а «вы можете».

Екатерина повернулась к одной из женщин — вдове торговца.

— Você. — «Ты».

— Você fica responsável por água e sabão. — «Ты отвечаешь за воду и мыло».

К другой:

— Você — por tecidos limpos. — «Ты — за чистую ткань».

К третьей:

— E você escreve. — «А ты записываешь».

Женщина растерялась:

— Eu? — «Я?»

— Sim. — «Да».

— Se você não sabe — aprende. — «Если не умеешь — учишься».

И перевела мягче, чтобы не было унижения:

— «Тебя никто не родил грамотной. Но тебя можно научить».

Екатерина поймала себя на мысли, что говорит как учитель. Не как королева. И это было правильно.

Когда они вернулись домой, солнце уже поднималось выше, день обещал быть жарким. Екатерина чувствовала, как усталость снова касается плеч, но теперь она не боялась усталости — она была платой за смысл.

На пороге их ждал гонец.

Не мальчишка, не бегун. Человек при должности, с печатью, с лицом, на котором написано: «Это важно».

— Sua Majestade… — начал он и поклонился.

Екатерина остановилась.

— Fale — «Говори».

— O Conselho e… Sua Alteza… pedem sua presença no palácio. —

«Совет и… Его Высочество… просят вашего присутствия во дворце».

Он сглотнул, будто слово «просят» давалось ему тяжело.

— Hoje. — «Сегодня».

Екатерина кивнула.

— Hoje. — повторила она. «Сегодня».

Мануэл молча смотрел на неё, пока карету готовили. Его взгляд был ровный, но Екатерина почувствовала, что внутри у него тоже напряжение. Он знал: дворец — это не болезнь, которую лечат кипячением. Дворец лечится хуже.

В дороге Екатерина молчала. Она смотрела в окно и думала не о том, что скажет. Она думала о том, что нельзя сказать. В Англии её учили держать язык за зубами. Здесь ей нужно было научиться говорить так, чтобы слова становились инструментом, а не ловушкой.

Перед воротами дворца Мануэл остановил её на секунду. Не словами. Просто взглядом.

— Você quer que eu entre? — спросил он тихо. «Ты хочешь, чтобы я вошёл?»

Екатерина посмотрела на него.

— Eu quero que você esteja perto — ответила она. «Я хочу, чтобы ты был рядом».

— Mas não como espada. — добавила. «Но не как меч».

— Como testemunha. — «Как свидетель».

Он кивнул.

— Então eu serei. — «Тогда я буду».

В зале аудиенций было меньше людей, чем в прошлый раз. И это тоже было знаком. Они не хотели свидетелей. Они хотели договориться или сломать. Третьего не дано.