Книга Королева по договору, страница 80 – Людмила Вовченко

— Dinheiro para água e médicos. Permissão para organizar. E direito de falar diretamente com o povo. — «Деньги на воду и врачей. Разрешение организовывать. И право говорить с людьми напрямую».

Сухой советник нахмурился.

— Você pede muito. — «Вы просите много».

Екатерина посмотрела на него с той спокойной жёсткостью, которая обычно появляется у людей, переживших слишком много бессмысленного.

— Eu peço pouco. — сказала она. «Я прошу мало».

— Eu peço o mínimo para que o reino não apodreça. — «Я прошу минимум, чтобы королевство не сгнило».

Донья Беатрис положила ладонь на стол — тихо, но это был звук, который привлёк внимание всех.

— Senhores, — сказала она спокойно. «Господа».

— Vocês têm medo de uma mulher que ferve água? — «Вы боитесь женщины, которая кипятит воду?»

Она сделала паузу и добавила с ледяной иронией:

— Então vocês merecem perder o reino. — «Тогда вы заслуживаете потерять королевство».

Плотный мужчина вспыхнул, но старший поднял руку: его уже интересовало другое. Он смотрел не на Екатерину и не на Беатрис — он смотрел на последствия.

— Você quer tornar-se regente? — спросил он наконец. — «Вы хотите стать регентшей?»

Екатерина не отвела взгляд.

— Se o reino precisa — sim. — сказала она. «Если королевству нужно — да».

И тут же уточнила, чтобы не было иллюзий:

— Mas eu não serei uma boneca. — «Но я не буду куклой».

Тишина снова стала плотной.

Нервный советник, наконец, понял, что они упираются в стену. Он попытался зайти с другой стороны:

— E o povo? Eles não entendem. Eles vão começar a ver você como… — «А народ? Они не понимают. Они начнут видеть вас как…»

— Как человека, который приехал, — перебила Екатерина. — Como alguém que veio.

— И этого достаточно, — добавила она по-русски и перевела: — E isso basta. — «И этого достаточно».

Сухой советник медленно выдохнул, будто принимая неизбежное.

— Nós discutiremos. — «Мы обсудим».

Екатерина кивнула.

— Обсуждайте. — Discutam.

Она встала, показывая, что аудиенция окончена.

— Но пока вы обсуждаете — я буду делать. — Enquanto discutem, eu farei.

Они ушли. Не побеждённые, нет. Но сбитые с привычного ритма. Они не получили покорности. Они получили факт.

Донья Беатрис осталась. Когда двери закрылись, она посмотрела на Екатерину так, словно впервые позволила себе личное.

— Você é louca. — сказала она тихо. «Вы сумасшедшая».

Екатерина усмехнулась устало.

— Мне это уже говорили. На двух языках.

Беатрис подошла ближе.

— Você понимает, что теперь они будут искать, чем ударить? — она снова смешала языки, как будто это стало заразным.

— Я понимаю, — ответила Екатерина. — Eu entendo.

— И я тоже буду искать, — добавила она и улыбнулась не злорадно, а делово. — Но не чем ударить. А чем защитить.

Беатрис кивнула, и в её взгляде было уважение.

— Hoje você ganhou. — сказала она. «Сегодня вы выиграли».

— Amanhã será mais difícil. — «Завтра будет сложнее».

— Завтра всегда сложнее, — ответила Екатерина. — Но я привыкла.

Беатрис ушла уже ближе к вечеру. Екатерина осталась одна в кабинете и вдруг почувствовала, как накатывает усталость — не физическая, а глубокая, будто внутри слишком долго держали напряжение.

Она опустилась на стул и достала из ящика письма.

Те самые письма, которые мы с ней «внедряли» в историю как воспоминания, чтобы не было резкого появления любви. Она не читала их каждый день — она берегла. Но сегодня ей нужно было не утешение. Ей нужно было напоминание: рядом есть человек, который знает её не как фигуру в игре, а как женщину, которая дышит.