Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 40 – Ри Даль

— Похоже на обещание! Но я всё же провожу.

— Я же сказала — нет надобности.

— Позвольте мне решать, какая надобность есть или нет…

Я уже была готова в самом деле устроить ссору прямо посреди улицы, раз кое-кто не понимает человеческого языка. Однако по той же улице ровно в тот же момент крайне удачно проходил Вяземский. Он очутился рядом, застав нас с Фёдором врасплох. И если последний тут же побелел лицом, увидав инспектора, то у меня едва не расцвета улыбка на лице.

— А вот и вы, Фёдор Климентович, — с наскока заговорил князь. — Кажется, вас на службе с утра не досчитались.

— Я взял выходной по нездоровью, — тотчас нашёлся этот подлец.

— В самом деле? На первый взгляд, вы абсолютно здоровы, — заметил Гавриил Модестович.

— Обманчив внешний облик порой, — пробормотал Толбузин. — Впрочем, я как раз направлялся на станцию. Вы, полагаю, также идёте туда?

— Я только что оттуда. И в данный момент хотел бы поговорить с Пелагеей Константиновной.

— О чём же?

Вяземский смерил его сухим твёрдым взором, и только тогда Фёдор хоть немного вернулся к реальности.

— Впрочем, это не моё дело, — быстро сообразил он. — Разрешите отклонятся.

— Всего доброго.

— И вам, князь. До свидания, Пелагея.

— До свидания, Фёдор, — ответила я с огромным облегчением.

— И до вечера, — подчеркнул он, только после этого наконец ушёл.

— Как же вы вовремя подоспели, — выдохнула я, когда Толбузин уже оказался на достаточно удалении. — Не знаю, как вас и благодарить, Гавриил Модестович.

— Не стоит благодарностей, Пелагея Константиновна. Я действительно пытался разыскать Фёдора и с высокой долей вероятности предположил, что он должен ошиваться где-то близ вашего дома. Так и случилось.

— Здесь ещё кое-кто ошивается, — тихо пробормотала я и постаралась незаметно оглянуться, но так, чтобы Вяземский понял намёк.

Князь уловил нечто подозрительное в моих словах и поведении, однако не торопился с выводами.

— О чём вы говорите, Пелагея Константиновна? — он обернулся, слишком резко и заметно, оттого тень моментально пропала из виду. — Я никого не вижу.

— Потому что не наблюдаете столько, сколько я, — пояснила торопливо и взяла инспектора под локоть. — Идёмте.

— Но ваш дом в другой стороне, — попытался возразить Вяземский.

— Я знаю. Но я хочу, чтобы вы убедились в серьёзности моих заключений.

— Я в них и не сомневался. Но, позвольте, что сейчас не так?..

— Идёмте, — потянула его за собой уже настойчивее. Князь поддался и послушно зашагал под руку за мной. А я тихо продолжила: — С самого утра кто-то следует за мной по пятам.

— Кто? — Гавриил Модестович снова глянул через плечо.

— Не оборачивайтесь, — одёрнула его. — Иначе спугнёте. Я хочу, чтобы он пошёл за нами.

— Он? — переспросил инспектор. — Так о ком же речь?

— Я не разглядела, — шёпотом ответила я.

— А что ему нужно?

— В том-то и дело, что мне сие неведомо. Но очень бы хотелось знать. Сначала я решила, что это Фёдор увязался.

— А он и увязался, — шутливо заметил инспектор.

Я только скривилась:

— Да, но он как раз и не думает прятаться. А мой преследователь бредёт неотступно, но старается не показываться на глаза. Один раз я его почти засекла, но в тот момент у меня имела иная проблема в лице Толбузина.

— И куда же мы идём теперь? — князь стал серьёзен и больше не улыбался.