Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 37 – Ри Даль

— Напрасно, — возразил инспектор.

Я немного растерялась:

— Как это понять — «напрасно»?

Он покачал головой со сдержанной улыбкой:

— Негоже упускать возможность присмотреться к потенциальному врагу. Рано или поздно злоумышленник, если таковой имеет, обязательно проявит себя. Будьте покойны.

Поразмыслив над этими словами, я согласно кивнула:

— И снова вы правы. Но мне уже начинает казаться, что я готова подозревать всех и каждого. Я в самом деле скоро лишусь рассудка.

— Не лишитесь, — Гавриил Модестович тронул меня за руку, и я обернулась к нему. Жест был лёгким, невесомым, но значимым для меня. — Вы всегда можете поделиться со мной любимыми вашими подозрениями. И я тоже не сижу без дела. Я отслеживаю состояние бушлатов станционных работников.

— И… это что-то дало? — спросила я с надеждой.

Улыбка совсем погасла на его губах.

— Ровным счётом ничего. Но отчаиваться пока рано.

— Если долго мучиться, что-нибудь получится… — пробормотала я невесело.

— Именно так, — князь снова тихо улыбнулся. — Пелагея Константиновна, мы оба должны быть осторожны, не терять бдительности, но и отдаваться на волю отчаянию. Я постоянно нахожусь на станции и могу следить за происходящим изнутри, а вы, — он чуть пригладил мою кожу, а затем совсем убрал руку, — вы можете лучше влиться в общество и разузнать другие, возможно, не менее интересные факты.

— Я постараюсь, — ответила едва слышно.

Мы без слов кивнули друг другу, и искра надежды в моей душе снова воспылала. Да, сдаваться рано.

Утром среды я отправилась в булочную. Хотелось просто прогуляться и развеяться, не думая ни о чём. Потому что напряжение моё только копилось и, кажется, недалеко уже было до настоящей паранойи.

Вот как, например, сейчас, выходя из дома, я заметила краем глаза какое движение — словно чья-то тень на мгновение мелькнула в поле зрения, а затем немедленно растаяла. Я повернулась через плечо — никого.

Да, пожалуй, насчёт лишения рассудка я не зря беспокоилась. Невозможно постоянно тревожиться и сидеть как на иголках. Но бездействие угнетало страшно. Я ровным счётом ничем не занималась, только барахталась в собственных мыслях и грызла себя. Пора было прекращать.

Вышла из дома и направилась вниз по улице. По дороге несколько раз оборачивалась, но замечала лишь случайных прохожих. Однако чувство, что кто-то следует за мной, не отпускало.

Ну, как тут не сойти с ума?..

Добравшись до дверей хлебной лавки, я ещё раз осмотрелась. Затем вошла внутрь и стала дожидаться своей очереди. Передо мной стоял всего один покупатель, и я его узнала — Савелий Игнатов, один из обходчиков. Мне не очень-то хотелось заговаривать с ним, потому отошла на полшага и стала бесцельно рассматривать ассортимент магазинчика.

А продавалось тут много всего разного. В моё прошлое время такой магазин назвали бы супермаркетом, потому что здесь имелся самый широкий ассортимент, а не только хлеб.

— Пряников лимонных полфунта, «театральных» четвертачок, — диктовал заказ Савелий. — Махорочки… ну, побольше. Полукопчёной фунт. И «штоф»… Ага. Два.

— Всё? — поинтересовался лавочник.

— Да селёдки бы ещё. Из залома дай, не из простой-то, деньги есть сегодня.

Вот тут и я уже заинтересовалась. Игнатов в довесок запросил мочёных яблок и сыру. Лавочник, недоверчиво шевеля усами, всё аккуратно складывал в протянутый Савелием мешок. У обходчика так и светились глаза в предвкушении богатой трапезы. А я тем временем уже вовсю следила за ним и хмурилась. Брови мои ещё ближе сдвинулись друг к дружке, когда Игнатов протянул для оплаты целковый.