Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 4 – Юлий Люцифер

— Согласна, — произнесла я чётко.

Священник кивнул и повернулся к жениху.

— Лорд Каэлин, согласны ли вы…

— Согласен, — отрезал он прежде, чем тот договорил.

По рядам пробежал едва слышный вздох.

Потом священник взял серебряную чашу с брачной печатью. Узкая лента, сплетённая из светлого металла и тёмных нитей, казалась живой. Когда её поднесли к нашим рукам, у меня вдруг заломило ладонь — ту самую, порезанную. Я поморщилась.

— Протяните руки, — велел священник.

Я подчинилась. Каэлин — тоже.

В тот миг, когда брачная печать коснулась нашей кожи, воздух в храме дрогнул. Сначала я подумала, что мне показалось. Но потом серебро вспыхнуло. Не мягко. Не ровно. А резко, ослепительно, так, что кто-то в первых рядах вскрикнул.

Холод пронзил меня до костей. А следом — жар. Дикий, невозможный, будто внутри чужого тела внезапно распахнули раскалённую дверь. Перед глазами мелькнуло что-то чужое: снег, чёрные башни, женская фигура в окне, мужской голос — «беги» — и тёмное пятно на белом подоле.

Я ахнула и чуть не вырвала руку, но печать уже сомкнулась.

Зал загудел. Священник побледнел. Каэлин резко повернул голову и впервые посмотрел на меня по-настоящему. Без скуки. Без ритуальной вежливости. С насторожённым, острым вниманием.

На нашей коже медленно проступал знак брачного союза — тонкий серебряный узор, похожий на переплетённые ветви и пламя. И он светился слишком ярко.

— Что это значит? — прошептал кто-то сзади.

Я не знала. Но знала другое: обычной, тихой жертвой мне уже не быть.

Священник судорожно сглотнул и всё же закончил обряд. Голоса в зале были похожи на ветер в сухих листьях — тихие, злые, любопытные. Когда церемония завершилась, Каэлин наклонился ко мне так близко, что я почувствовала холод его дыхания у виска.

— Что ты сделала? — произнёс он едва слышно.

Я повернула голову и встретила его взгляд. Слишком тёмный. Слишком внимательный. Слишком опасный.

— Ничего, милорд, — ответила я так же тихо. — Я только пришла в себя.

Его глаза на секунду сузились. Кажется, он решил, что это дерзость. Или ложь. Или и то и другое сразу. Но прежде, чем он успел ответить, двери храма распахнулись с грохотом.

На пороге появился запыхавшийся мужчина в дорожной грязи. Один из стражников. Он был бледен так, словно увидел нечто, чего видеть не должен был.

— Милорд! — крикнул он, не замечая ни гостей, ни ужаса на лице священника. — В восточной галерее нашли тело!

Тишина рухнула на зал тяжелее колокольного удара. У меня похолодели руки.

— Женское тело, — выдохнул стражник. — И… похоже, это та служанка, что сопровождала леди Элинарию ночью.

Каэлин выпрямился. Я перестала дышать. Потому что в этот момент поняла: кто бы ни подставил прежнюю невесту, он ещё не закончил. И теперь я — внутри его игры.

После слов стражника храм словно перестал быть местом для свадьбы. Он стал местом казни, просто никто ещё не решил — чьей именно.

Шёпот покатился по рядам гостей, как ветер по сухой траве. Кто-то прикрыл рот ладонью. Кто-то, наоборот, вытянул шею, жадно ловя каждое движение. Несколько леди уже смотрели на меня не с презрением, а с тем особенным испугом, который появляется, когда скандал внезапно становится опасным.

Каэлин даже не повысил голос.