Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 10 – Юлий Люцифер

— Я под арестом? — спросила я, не оборачиваясь.

— Пока — под наблюдением, — ответил Каэлин.

— Какое мягкое название для недоверия.

— Вы предпочли бы честность? Хорошо. Я вам не верю.

Я повернулась к нему.

— Прекрасно. Зато я хотя бы знаю, на чём стою.

Он прикрыл дверь. Тарвис остался снаружи. Теперь мы были вдвоём, и это ощущалось почти физически — как будто воздух в комнате стал плотнее.

— Тогда начнём с начала, — сказал Каэлин. — Ночь перед свадьбой. Что вы помните?

— Ничего, что было бы полезно вам. Я уже говорила.

— А мне показалось, вы вообще любите говорить только то, что выгодно вам.

— Это называется выживать.

В его взгляде мелькнуло раздражение. Но не наигранное, не светское. Настоящее. Кажется, его бесило не только моё положение. Его бесило, что я не вела себя так, как должна была вести женщина, которую только что размазали о камень репутации.

— Хорошо, — произнёс он после паузы. — Тогда я скажу, что знаю я. Возможно, вы наконец поймёте, насколько близки к пропасти. Вчера вечером вы покинули семейный ужин раньше времени. Через час вас не оказалось в покоях. До рассвета вас искали по всему западному крылу. Нашли в восточной галерее — в слезах, с разорванным рукавом и без охраны. Вас вынес оттуда лорд Астен. Половина свидетелей решила, что вы были с ним наедине. Вторая половина — что вы пытались от него сбежать. Ни одна из версий не делает вам чести.

— А что делает чести вам? — спросила я. — Всё равно взять меня в жёны после такого?

Его лицо стало ещё холоднее.

— Я не обязан отчитываться перед вами.

— Конечно. Только вы уже отчитываетесь. Своим тоном. Своим взглядом. Тем, как старательно вы объясняете, что мне не на что надеяться.

Он подошёл ближе. Не резко. Почти лениво. Но от этого стало только хуже.

— Вы ошибаетесь. Я ничего не объясняю. Я предупреждаю. Если выяснится, что вы лжёте мне, я не стану спасать вас от последствий.

— А если выяснится, что лгут вам?

— Тогда я найду, кто именно.

На секунду мне захотелось поверить, что он действительно это сделает. Не ради меня. Ради собственного контроля, своей власти, своей привычки доводить всё до конца. Но даже такой мотив был лучше пустого презрения.

— Тогда начните с простого, — сказала я. — Скажите, зачем вам вообще понадобился этот брак.

Он замолчал.

Вот. Попала.

Не в больное место — в важное.

— Не ваше дело, — произнёс он наконец.

— Уже моё. На моей руке ваша печать. На моей шее — ваш дом. Меня втянули в этот союз не меньше, чем вас.

— Вас втянули? — тихо переспросил он. — Интересная формулировка.

Я внутренне поморщилась. Опять. Опять слишком чужие слова для женщины этого мира. Надо быть осторожнее. Гораздо осторожнее.

— Меня заставили идти к алтарю, — поправилась я. — Так звучит лучше?

Он смотрел ещё несколько секунд, потом неожиданно отвернулся и подошёл к столу. Взял кувшин, налил воды в бокал, поставил передо мной.

— Пейте. Вы бледны.

— Какая внезапная забота.

— Не обольщайтесь. Вы упадёте в обморок — и у меня станет на одну проблему больше.

Но воду я всё-таки взяла. Пальцы слегка дрожали, и я надеялась, что он этого не заметит. Напрасно. Каэлин замечал всё.

Пока я пила, он молчал. А потом вдруг сказал:

— Этот брак нужен был не только вашему отцу.

Я опустила бокал.

— Значит, всё-таки нужен был.