Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 12 – Юлий Люцифер

Когда Нора торопливо вышла, я вдруг поняла, что хочу задать один вопрос прямо сейчас. Пока он ещё здесь. Пока не надел на лицо маску окончательно.

— Почему вы всё-таки не отказались от свадьбы?

Каэлин замер у двери.

— Вас бы это устроило?

— Меня бы устроила правда.

Он медленно повернулся.

— Вы хотите знать правду? Хорошо. Потому что отказ разрушил бы не только ваш род. Он дал бы моим врагам право заявить, что дом Арденов не способен удержать даже собственную клятву. А я не даю врагам такого удовольствия.

Вот оно.

Не жалость. Не долг перед невестой. Не благородство.

Гордость. Власть. Контроль.

И всё же он пришёл.

— Значит, я для вас — часть войны, — сказала я.

— А вы ожидали стать частью любви?

От такого даже ответить было трудно.

Он вышел, не дожидаясь реакции. Дверь закрылась. Щёлкнул замок — едва слышно, но я всё равно заметила.

Я осталась одна.

Наконец.

Сначала я просто сидела, уставившись на потухший камин. Потом медленно поднялась и подошла к зеркалу у стены. Та же девушка. Те же серые глаза. Тот же слишком красивый рот, сейчас сжатый в тонкую линию. Я коснулась пальцами щеки — чужой, гладкой, холодной.

— Кто ты была? — спросила я шёпотом своё отражение.

Ответа, конечно, не было.

Но было другое.

На шее, под цепочкой с синим камнем, я заметила тонкую красную полоску. Почти исчезнувшую под пудрой. Не царапина. След от пальцев? От захвата? Вчерашняя Элинария явно не просто плакала в галерее. Её там держали.

Я быстро расстегнула ворот платья и увидела ещё один след — тёмный синяк у ключицы. Свежий. Небольшой, но очень говорящий.

— Тебя не соблазняли, — прошептала я. — Тебя хватали.

Значит, ночь перед свадьбой могла быть не тайным свиданием, а ловушкой. Её вывели, перехватили, удерживали, а потом выставили всё так, как было выгодно кому-то другому. Но зачем? Чтобы сорвать брак? Или, наоборот, чтобы загнать невесту к алтарю уже сломанной?

Я снова подошла к креслу, но взгляд зацепился за письменный стол.

На белой бумаге у края лежала тонкая полоска тёмного воска. Совсем крошечная, будто здесь недавно стояло письмо с печатью, а потом его быстро убрали. Я провела пальцем по дереву. Пыль вокруг была почти нетронутой, зато одно место — возле правого угла — выглядело чище. Как будто отсюда совсем недавно взяли шкатулку или коробку.

Комнату готовили в спешке.

Или что-то из неё вынесли до моего прихода.

В дверь снова постучали. Вернулась Нора — уже с платьем густого синего цвета и чистым бельём на руках.

— Миледи… вам помочь переодеться?

Я обернулась.

— Да. И заодно ответь мне на один вопрос.

Она побледнела.

— Если смогу.

— Кто первым сказал, что я была ночью с мужчиной?

Нора застыла. Потом быстро посмотрела на дверь — так, будто даже стены могли донести.

— Я не знаю наверняка… но говорили, что это услышали от леди Мирэны. Она будто бы сама видела, как вас вынесли из галереи.

Вот так.

Не просто имя. Не просто брошь. Ещё и первый голос, пустивший нужную версию по дому.

Я шагнула ближе.

— А Лиора? Она что говорила?

Нора совсем сникла.

— Утром она хотела что-то сообщить вашей матушке. Я слышала. Только не успела. Её позвали вниз… а потом…

Потом её нашли мёртвой.

Я медленно выдохнула.

— Спасибо, Нора.

Она так удивилась простой благодарности, что подняла на меня глаза впервые за всё время. В них был не только страх — ещё и осторожное недоумение. Похоже, прежняя Элинария так со служанками не говорила. Или, наоборот, уже давно не могла.