Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 14 – Юлий Люцифер

Я уловила, как ловко она это строит. Не «мне жаль, что тебя оболгали», не «мне жаль, что тебя втоптали в грязь». Ей жаль только обстоятельства. Шум. Некрасивую картинку. Не саму женщину.

— Вас это, должно быть, очень расстроило, — ответила я.

— Что именно?

— Что свадьба всё же состоялась.

В глазах Мирэны впервые вспыхнуло что-то живое. Очень коротко. Но мне хватило.

— Ты сегодня говоришь удивительно смело.

— Наверное, у позора есть свои преимущества. После него многие маски становятся прозрачнее.

Нора за моей спиной будто перестала дышать. Я её понимала. Так с местной высокородной змеёй, вероятно, никто давно не разговаривал.

Мирэна сложила руки перед собой.

— Полагаю, ты хочешь меня в чём-то обвинить?

— Полагаю, вы этого ждёте.

— А ты не оправдываешь ожиданий?

— Смотря чьих.

Она чуть склонила голову.

— Каэлин всегда говорил, что Элинария слишком мягкая для северного дома. А сейчас я вижу совсем другую женщину.

Опять. Все замечают.

Надо было отвечать осторожнее. Но отступать уже поздно.

— Иногда человеку достаточно одной ночи, чтобы перестать быть удобным, — сказала я.

— Или одной ошибки, чтобы решить, будто можно начать новую жизнь?

Если бы она знала, насколько случайно попала в правду этой фразой.

Я не дала себе замереть.

— Вы пришли поздравить меня с браком или проверить, насколько я опасна?

— Ты себе льстишь, дорогая. — Мирэна наконец улыбнулась, но тепло в этой улыбке не появилось. — Если бы ты была опасна, тебя бы не жалели.

Вот оно. Самая удобная форма власти. Сначала человека унизить, потом объявить его жалким.

— Тогда почему вы так внимательно за мной наблюдаете? — спросила я.

Ответить она не успела. За дверью снова послышались шаги, и в комнату без стука вошёл Каэлин.

Он окинул взглядом нас троих — меня, Нору и Мирэну — и сразу понял, что разговор идёт не о погоде.

— Я надеялся, кузина, что хотя бы в первый час после свадьбы вы оставите мою жену в покое.

Мирэна повернулась к нему плавно, с мягкой, почти родственной улыбкой.

— Я пришла из вежливости. В доме мёртвая служанка, гости на взводе, а твоя новобрачная сидит одна в холодной комнате. Мне показалось это… недружелюбным.

— Моё дружелюбие вас никогда не касалось.

— Разумеется. Зато меня касается честь семьи.

Это прозвучало так гладко, что если бы я не знала про брошь, записку и её роль в ночных слухах, могла бы почти поверить.

Каэлин подошёл ближе, встал чуть впереди меня, не полностью загораживая, но обозначая линию. Странное ощущение. Я не была под защитой. Скорее, под его контролем. Но даже контроль может выглядеть как щит, если вокруг слишком много врагов.

— Хватит, — произнёс он. — Сегодня все устали. Я сам поговорю с леди Элинарией, когда сочту нужным.

Мирэна перевела взгляд на меня.

— Видишь? О тебе заботятся лучше, чем ты заслуживаешь.

— О себе позаботьтесь, леди Мирэна, — ответила я. — В замке сегодня слишком много людей, которые любят ронять украшения не там, где надо.

Улыбка на её лице дрогнула. Совсем чуть-чуть. Но Каэлин это заметил.

— Что это значит? — резко спросил он.

— То, что некоторые вещи находят именно там, где им быть не следовало бы, — сказала я, не сводя глаз с Мирэны.

Она поняла, что я говорю о броши. И в этот миг я убедилась окончательно: находка в галерее задела её не случайно.