Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 3 – Юлий Люцифер

— Уже не имеет значения, во что я верю, — глухо произнёс он. — Идём.

Он отвернулся первым. Когда дверь закрылась, служанка подала мне тонкую фату.

— Вы готовы, леди.

Нет. Ни черта я не была готова. Но я взяла фату и накинула её сама.

Коридоры замка тонули в белом камне, гобеленах и людском шёпоте. Пока мы шли к храму, я кожей чувствовала взгляды. Слуги кланялись слишком низко, гости отводили глаза слишком быстро, а некоторые, наоборот, смотрели с плохо скрытым голодным любопытством. Им всем уже рассказали историю. И никто не ждал от неё счастливого конца. Опозоренная невеста идёт под венец.

Я невольно стиснула пальцы. Если бы прежняя Элинария действительно что-то сделала — ладно. Но всё внутри меня упрямо восставало против этой версии. Слишком удобно. Слишком вовремя. Слишком похоже на подставу.

У широких дверей храмовой галереи брат остановился.

— Последний шанс, — сказал он, не глядя на меня. — Скажи только одно: это правда?

Я посмотрела на него. Он был зол. Напуган. Измотан. Но под всем этим всё-таки жила надежда — крошечная, почти стыдная. Ему хотелось, чтобы сестра не оказалась тем, кем её уже объявили.

— Нет, — ответила я.

Это было правдой. Моей правдой. И, почему-то, правдой той девушки тоже.

Он коротко выдохнул, будто на мгновение ему стало легче. А потом двери распахнулись.

Сначала я увидела свет. Высокие витражи заливали храм холодным синим сиянием. Серебряные чаши, белые ленты, венки из зимних цветов, ряды знати по обе стороны прохода. А потом — его.

Лорд Каэлин стоял у алтаря в чёрном церемониальном одеянии, будто траур и свадьба для него были одним и тем же цветом. Высокий. Широкоплечий. Непозволительно красивый той опасной красотой, которая сразу заставляет держать дистанцию. Тёмные волосы были убраны назад, подчёркивая жёсткую линию скул. Лицо — словно из камня. Ни тени смущения. Ни тени сочувствия. Только холод.

Его взгляд встретился с моим — и по позвоночнику как будто провели тонким лезвием. Этот мужчина знал о скандале. Ясно знал. Но всё равно пришёл. Не потому, что простил. Потому, что собирался довести дело до конца.

Музыка оборвалась. По залу прокатился шёпот. Я двинулась вперёд. Шаг. Ещё один. Фата мягко касалась плеч, платье шуршало по камню, гости следили за каждым движением. Где-то на третьем шаге я поняла, что больше не слышу ничего, кроме собственного сердцебиения. Не упасть. Не дать им увидеть страх. Не позволить этому телу снова стать жертвой.

Когда я остановилась рядом с Каэлином, он даже не подал мне руки. Священник, седой и сухой, начал церемонию голосом человека, которому самому неловко произносить слова о святости союза в такой обстановке. Я почти не слушала. Чувствовала только присутствие мужчины рядом. Его молчание. Его отстранённость. Его злость, такую плотную, что она казалась почти осязаемой.

— Леди Элинария, — раздалось наконец, — согласны ли вы вступить в этот союз?

По залу прокатилось напряжение. Все ждали. Наверное, ещё одного скандала. Слёз. Истерики. Обморока. Я подняла глаза. Каэлин смотрел прямо перед собой. На меня — ни разу. И почему-то именно это меня разозлило. Не презрение. К нему я была готова. А то, что меня здесь уже не считали человеком. Только проблемой. Позором. Неприятной обязанностью.