Книга Скандал, развод и Новый год, страница 29 – Ольга Гольдфайн

Но как помочь дочери — не знаю.

И тут до нас доносится хлопок входной двери: Марина ушла.

Господи, куда она отправилась? У неё нет подруг, для общения хватает брата. Новогодняя ночь, на улице полно пьяных и неадекватных людей.

Я бегу в прихожую, Максим меня останавливает и начинает одеваться:

— Мам, будь дома, я схожу за ней. Позвоню!

Он выскакивает на площадку, а я прижимаю к груди руки, чтобы сердце не выпрыгнуло. Оно бьётся в отчаянии, кровоточит от горя и обиды, пытается проломить рёбра и побежать следом за детьми.

Я думала, что самым тяжёлым испытанием для меня станет период разборок с Вадимом и развод.

Теперь я знаю: самое страшное — это справиться с переживаниями детей по поводу развода.

И не потерять их…

Два часа, которые я провожу в ожидании, стоят мне седых волос, морщин и изношенных сердечных клапанов.

Сижу на стуле перед телевизором, обхватив себя за плечи руками, смотрю на экран и раскачиваюсь вперёд и назад.

Мелькающие картинки и звуки разгоняют ужас одиночества. Создают иллюзию присутствия других людей в квартире.

Мне хочется завернуться в кокон, заснуть и проснуться лет через пять, когда всё закончится. Муж оставит меня в покое, развод будет позади, дети вырастут. Но я не имею права бросить Марину и Макса…

На столе передо мной лежит телефон. Поздравительные сообщения заставляют вздрагивать, хватать гаджет, жадно читать, а потом разочарованно опускать обратно на скатерть.

Жду звонка от сына или дочери, а звонит… муж.

Заплетающимся языком, на фоне звуков какой-то вечеринки, хихиканья девиц, оглушающей музыки, он мычит:

— Лера! Лела! С Новым… С Новым годом!

И куда-то в сторону:

— Этттто мая жена… Я жене звоню!

— Вадим, ты пьян? — до такого состояния супруг ни разу в жизни не надирался.

— Я не пьян, я — суперпьян! — радуется этот полоумный. — Дай папке поговорить с детьми!

Боже, как же я от него устала... И зачем вообще трубку взяла. Просто промелькнула мысль, что ему могла позвонить Марина.

— Вадик, их нет дома, — устало сообщаю.

Но это только раззадоривает благоверного:

— Зачем ты врёшь? Хочешь, чтобы дети меня презирали? Думали, что папка их бросил? А я не бросил! Поняла? Я деньги поехал зарабатывать! Давай, поднимай свою задницу, и чтобы завтра же прилетели ко мне! В гостинице поживём несколько дней.

И тут до меня доходит: с ним рядом стоит какая-то женщина, и Вадик рисуется перед ней.

— Могу себе позволить! — говорит муж опять в сторону.

Я слышу, как девушка его подбадривает:

— Можешь, можешь, мой богатенький Буратино!

Ужас…

Я сбрасываю звонок и заношу номер мужа в чёрный список.

Каждый разговор с ним — это кладбище моих нервных клеток. Хватит!

Мне необходимо беречь нервную систему, иначе придётся зарплату тратить на таблетки и психотерапевтов, чтобы собрать себя по частям.

В замке лязгают ключи. Выхожу в прихожую и вижу, как заходит заплаканная дочь, а за нею следом сын.

— Мам, прости меня, — тихо произносит моя девочка.

Обхватываю её руками и прижимаю к себе:

— Солнышко, что бы ни происходило, помни, что я люблю вас с Максимом больше жизни. Я могу сделать вид, что простила папу и жить с ним вместе, но надолго меня не хватит. Наша жизнь превратится в ад. Поверь, никому от этого лучше не станет.

Притягиваю и сына к себе, чтобы почувствовал: мы вместе, нас трое, мы семья.