Книга Скандал, развод и Новый год, страница 26 – Ольга Гольдфайн

— Значит, это правда! — распахнутая норковая шуба обнажает круглый живот. Лицо густо покрыто тональным кремом, чтобы скрыть круги под глазами, красные пятна. На шее они всё-таки заметны. Девушка нервничала и рыдала, если судить по отёкам на верхних веках.

— Что — правда? — спокойно спрашиваю.

— Он взял тебя на работу! Назло мне! И Вадима выгнал из Москвы, чтобы разлучить нас!

«Ого! Кто-то уже позвонил дочке генерального, наябедничал. Вот же поганки!»

В приёмной становится жарко. Отчётливо вижу, как набирает обороты истерика. Ещё пара фраз, и девица снова зарыдает, возможно — вцепится мне в волосы или ещё что учудит.

Сама виновата: не стоило томатным соком поливаться. Надо как-то её отсюда вывести. На воздух.

Я незаметно нажимаю кнопку охраны. Спасибо Ларисе, что показала, где она находится.

— Анжелика, послушайте… — медленно встаю и показываю руками, что хочу поговорить спокойно. — Сядьте, пожалуйста, на диван, я налью вам воды.

Достаю из холодильника бутылку минералки, открываю и наливаю в стакан.

— Она с газом! Беременным такую нельзя! — капризно кривит губы Баринова.

— Ничего, я сейчас ложечкой размешаю и все пузырьки выйдут, — беру ложку и создаю в стакане водяную воронку.

Девушка на пару секунд сбивается с мысли. Но потом вспоминает, зачем пришла и начинает на меня шипеть:

— Вы низкая, подлая женщина! Не даёте Вадиму развод, а он меня любит! Любит! Хочет быть со мной, а вы его детьми держите! И угрожаете, что настроите детей против него, если уйдёт! Я вас ненавижу!

Последняя фраза летит в меня вместе со слюной, я стираю со щеки попавшие брызги и ставлю стакан на стол.

— Мне не нужен Вадим. Кажется, я это уже говорила.

Моим голосом можно колоть лёд. Тело налилось ртутью, стало тяжёлым, как пушечное ядро.

Яд предательства и паутина лжи супруга медленно превращают меня в королевскую кобру. Я готова броситься на эту идиотку, если она хоть на шаг ко мне приблизится.

— Вы всё врёте! Врёте! Специально так говорите, а на самом деле шантажируете Вадима! — кричит Лика, багровея от негодования.

Её глаза полны слёз и ненависти, кулаки сжаты.

«Ну, давай, попробуй меня ударить, и я отвешу тебе такую оплеуху, что в ушах зазвенит. Не посмотрю, что на сносях. Хорошая затрещина ребёнку не повредит, а твои мозги на место так встряхнёт, что может одумаешься», — концентрируюсь на происходящем и разминаю правую руку, которая с ночи болит от пощёчины.

Дверь распахивается, и в приёмную влетает охрана. Два высоких, крепких парня в строгих костюмах хватают Лику под руки. Один из них говорит в гарнитуру:

— Всё в порядке, Егор Борисович, сейчас мы её привезём.

Баринова начинает дёргаться:

— Отпустите меня, придурки!

Пинает ребят по ногам, крутит головой из стороны в сторону. Белые локоны разлетаются по сторонам, попадая охранникам в лица. Мужчины хмурятся и призывают к порядку истеричку:

— Анжелика Егоровна, успокойтесь. Вам нельзя нервничать. Егор Борисович ждёт вас в больнице.

— Не хочу ни в какую больницу! Домой хочу! — неожиданно сдувается эта воинственная амазонка, начинает плакать и садится на пол.

Один из охранников присаживается на корточки и начинает гладить её по голове:

— Хорошо, Анжелика Егоровна, поедем домой. Вы только позвоните из машины папе и скажите, куда едете, чтобы он снова вас не потерял. Договорились?