Книга Скандал, развод и Новый год, страница 27 – Ольга Гольдфайн

Он ласково, как ребёнка, берёт её за подбородок и заглядывает в глаза. Достаёт из кармана чистый платок и вытирает этой дурочке слёзы.

Я стою, как громом поражённая:

«И с этой малолеткой спал мой Столетов?! Да она же по эмоциональному интеллекту младше нашей Марины. Та подобные истерики в десять лет закатывала, а эта и в двадцать продолжает.

Бог ты мой, Вадик, куда ты смотрел?..»

Охранник подхватывает принцессу на руки и выносит из приёмной. Второй забирает её сумку, благодарно мне кивает и спешит следом.

Меня мелко потряхивает. Сажусь в кресло и залпом выпиваю стакан минералки. Всё-таки хорошо, что дело не дошло до драки. Как бы я обяснялась с Бариновым, не представляю...

Новая посетительница открывает дверь с полпинка. Главный бухгалтер, как я поняла, Эльвира Сергеевна Зорина. Вчера она заходила к шефу с какими-то документами и дала мне понять, что для неё дверь начальника открыта ВСЕГДА.

Вот и сейчас худая, как палка, с натянутой и обколотой ботоксом кожей на лице, она устремляется прямо в кабинет генерального директора. Каре из гладких тёмных волос блестит в свете электрических ламп.

Так и не определила возраст дамы. Ей можно дать и тридцать, и сорок, и пятьдесят, если присмотреться внимательнее. Пластика, уход, косметолог творят чудеса. Её можно было назвать красивой, но выражение брезгливости на лице и выключенные из работы мышцы заставляют поскорее убраться с дороги этой холодной стервы.

Не успеваю открыть рот и сообщить, что шефа нет на месте. Зорина входит в кабинет, но быстро возвращается. Спрашивает высокомерно:

— Кажется, Лена?.. Где Егор Борисович, он мне срочно нужен.

— Валерия Андреевна к вашим услугам, — не вставая с кресла, напоминаю маразматичке. — Его сегодня не будет.

— Я же спросила, ГДЕ он? — пытается заморозить меня взглядом.

Мадам раздражена моей тупостью, но я тоже умею кусаться:

— А он обязан вам докладывать о своём местонахождении? Это прописано в Уставе или имеется личная договорённость?

Зорина поджимает губы. Кажется, я нажила себе врага. Она подходит к моему столу, наклоняется ближе и бесцветным голосом, глядя в глаза, предупреждает:

— Не советую со мной шутить, Валерия Андреевна. Мне не составит труда убрать вас отсюда.

«Ужас, ужас, вся дрожу».

Я беру в руки карандаш и демонстративно разламываю его напополам:

— Не вы принимали меня на работу, не вам и увольнять.

Зорина застывает в недоумении. Она ожидала увидеть на моём лице страх, панику, но не вселенское спокойствие. Меня же с детства папа учил держать покерфейс при игре в преферанс. В жизни мне этот навык пригодился не единожды.

Вот и сейчас я бесстрастно взираю на местную королеву и показываю ей свой потенциал: в игре пешка может стать любой фигурой, поэтому с ней нужно быть осторожнее.

Главбух уходит, не сказав больше ни слова.

Я выдыхаю, поднимаюсь на ослабевших ногах и иду в кухню. Чашка кофе сейчас станет для меня спасением. Кажется, Лика, а потом и Эльвира Сергеевна, выпили мою энергию до донышка. Как вообще здесь работать в такой обстановке? И ведь сегодня всего второй день…

Может, пока не поздно, написать заявление на увольнение? Пойти к Матвееву, поплакаться, пристроит куда-нибудь или обратно возьмёт после праздников.

Видео, на котором я обливаю красной жидкостью дочь генерального директора «Алмазов Сибири», после выходных уже забудут. Наверняка найдутся другие герои: веселье и алкоголь — двигатели шок-контента. Значит, у меня есть шанс вернуться на прежнюю работу.