Книга Скандал, развод и Новый год, страница 30 – Ольга Гольдфайн

— Сейчас нам трудно, но мы есть друг у друга, а значит, выдержим. И папа никуда не уйдёт из вашей жизни. Вы будете ему звонить, видеться с ним, когда захотите. Он навсегда останется вашим отцом.

Ощущаю, как в груди появляется тепло. Мои птенчики жмутся ко мне, обнимают.

Пусть всё это и звучит пафосно, но я правда считаю, что родного отца никогда и никто не заменит.

И дети верят мне. Руками ощущаю, как их спинки расслабляются, мышцы теряют тонус, плечи опускаются. Защитный панцирь растворяется за ненадобностью.

Ведь мама сказала, что всё будет хорошо…

А маме можно верить...

Муж так и не позвонил детям первого числа. Лишь второго, ближе к вечеру набрал Марину.

Утюжу бельё, Макс смотрит в наушниках фильм, Марина рисует на планшете. И тут раздаётся звонок на её телефоне.

— Да, папа. Привет! Тебя тоже с праздником. Нет. Нет. Не знаю, когда мы прилетим.

Дочь разговаривает с отцом довольно сухо. Хмурит брови, поджимает губы. Сбрасывает звонок и опускает телефон на стол. Я её ни о чём не спрашиваю. Захочет — сама расскажет.

Вечером готовлю на кухне ужин. Марина подходит ко мне и прижимается к плечу:

— Мам, наверное, нам не стоит ехать к папе.

— Почему? — мне просто интересно, что заставило её отказаться от идеи воссоединения с отцом.

— Папа был пьян, когда звонил. И, знаешь, мне показалось, что он в номере не один, — покраснев и опустив глаза, сообщает дочь.

Что ж, для меня это ожидаемо. Похоже, что Вадик ни в чём себе не отказывает. А я и дети ему нужны лишь для того, чтобы обеспечить бытовые удобства.

Обнимаю свою малышку. Знаю, что ей сейчас несладко:

— Маришик, папа может наделать кучу ошибок, но мы за него не в ответе. Он взрослый человек. Хочешь, завтра поедем на каток? Давно мы не выбирались.

— Хочу, — лицо Марины светлеет. — Мам, а как мы теперь будем жить?

«Эх, доченька, если бы я знала...»

— Будем жить спокойно и счастливо, — обещаю и ей, и себе.

А ближе к вечеру мне звонит Баринов:

— Здравствуйте, Валерия Андреевна!

— Здравствуйте, Егор Борисович! Что-то случилось? — тревога берёт меня в плен.

— Нет, всё нормально. Хотел узнать, как у вас обстановка дома? Как Новый год?

— Всё хорошо. Спокойно отметили с детьми праздник. Спасибо, что отослали Вадима, — благодарю начальника.

— Это хорошо, что спокойно. А у меня тут море слёз, истерика за истерикой. Оказывается, я тиран, деспот и самодур со слов дочери. Лишил её семейного счастья, — горько замечает Баринов.

— Ну, ведь ничто не мешает ей сесть в самолёт и последовать за возлюбленным? — напоминаю шефу.

— Увы и ах, лететь в такую даль Лика не готова, — сквозят издевательские нотки в голосе мужчины.

— Жаль. Но может, и хорошо — чувства проверяются на расстоянии. Будем надеяться, что Анжелика передумает.

— Сомневаюсь. Не хотите поужинать сегодня вечером? — предлагает отец любовницы мужа.

Мне становится не по себе. Намёк понятен, но я — не мой супруг, который строит карьеру через постель, поэтому строго отвечаю:

— Нет, Егор Борисович, простите. Вы мой начальник, и я бы не хотела менять этот статус.

Пытаюсь обратить свой отказ в шутку:

— Тем более, это довольно рискованно. Ваши поклонницы мне не простят приближения к царской особе.

Баринов хмыкает:

— Бросьте, дамы не так страшны, как вам кажется.