Книга Скандал, развод и Новый год, страница 31 – Ольга Гольдфайн

Я же пытаюсь донести до генерального, что он заблуждается:

— Это вы у Милены спросите, которая встретила Новый год в больнице. Перелом ноги со смещением — сомнительная плата за удовольствие находиться рядом с вами.

Баринов в замешательстве. Он совершенно серьёзно заявляет:

— У нас с ней ничего не было.

Я же пытаюсь достучаться до разума мужчины:

— Не сомневаюсь. В противном случае переломом она бы не отделалась. Пожалуйста, держитесь от меня подальше. Хотелось бы выжить в вашем серпентарии, у меня всё-таки дети…

— Я вас услышал, — задумчиво изрекает шеф.

— Надеюсь…

Выхожу на работу после праздников и сразу получаю повышенную порцию внимания: змеи отдохнули за выходные дни, набрались сил, почистили шкурки, наточили язычки и ринулись в бой.

Первой к Баринову прорывается Лада Юрьевна Грачевская. Блонди решила без очереди покорить Эверест, а я не стала её останавливать. Хоть Баринов и рекомендовал ей записаться на приём, его пожелание девица проигнорировала. Пусть сам разбирается с дисциплиной в компании, он здесь хозяин.

Через пару минут директор просит меня по внутренней связи зайти в кабинет.

Поправляю волосы, смотрю в зеркальце не размазалась ли помада и отправляюсь в святая святых — обитель царя и бога «Алмазов Сибири».

— Вызывали, Егор Борисович? — спрашиваю ровным тоном.

Баринов явно с утра встал не с той ноги. Буркнул мне «Здрасти» и прошёл в кабинет, не останавливаясь, будто я у него денег заняла и долг не отдаю.

Вот и теперь играет желваками, ёрзает на кресле, смотрит на разложенные перед ним эскизы украшений и вываленные на стол «прелести» Грачевской, символически прикрытые полупрозрачной блузкой.

Соски девицы торчат в боевой готовности, губы блестят, глаза сверкают, рука с бриллиантовым кольцом нервно теребит кружевной ворот.

У меня проскакивает мысль: «Надо пополнить аптечку нитроглицерином. Эти бабы запросто могут генерального до инфаркта довести».

Баринов смотрит на меня волком:

— Валерия Андреевна, кажется, я просил записать Ладу Юрьевну на приём. Почему я должен отвлекаться от важных дел по вашей милости?

«А ты не обнаглел часом, дорогой? Решил свалить на меня расхлябанность своих подчинённых?

Развёл тут гадюшник, а теперь хочешь, чтобы я живым щитом встала между тобой и ядовитыми рептилиями? Нет уж, милый, не выйдет!»

Вдыхаю поглубже, набираюсь смелости и отбиваю претензию:

— Простите, но это ВЫ рекомендовали Ладе Юрьевне У МЕНЯ записаться, а не мне бегать за нею следом и упрашивать встать в очередь на аудиенцию.

Шефу нечем крыть, всё так и было. Он переводит хмурый взгляд на Грачевскую:

— Лада Юрьевна, вы меня не услышали в прошлый раз?

Девица бледнеет под слоем тональника, встаёт и порывистыми движениями собирает обратно в папку свои листы:

— Извините, но я думала, что запуск новой коллекции — одно из приоритетных мероприятий. Если руководство так не считает, я могу и подождать, когда вы сами меня пригласите.

Она виртуозно разворачивается на своих ходулях и выходит из кабинета, нарочно задев меня плечом.

Баринов откидывается в кресле.

— Садитесь, Валерия Андреевна, я вам кое-что объясню.

«Что ж, с удовольствием послушаю, как ты будешь прессовать меня за отказ поужинать, а может, и скрасить ночь после истерик дочурки. Или ты, никчёмный папашка, думаешь, что я тебе что-то должна после выдворения Столетова из Москвы? Даже не надейся! Это ты должен мне и моим детям за то, что не учил свою кровиночку не трогать чужое».