Книга Скандал, развод и Новый год, страница 32 – Ольга Гольдфайн

Сажусь на место Грачевской и готовлюсь внимать речам начальника. Он укладывает на стол сцепленные руки, наклоняется в мою сторону и с отеческой теплотой в голосе разъясняет:

— Валерия Андреевна, у нас очень непростой коллектив, как вы уже поняли. Люди амбициозные, проверенные временем, преданные своему делу и руководству компании. Согласен, с ними нелегко. Но я бы хотел, чтобы вы, как новый человек, навели порядок и оградили меня от незапланированных визитов сотрудников. Посещения без записи только в экстренных случаях или когда я сам вызываю. Это ведь несложно?

«А я не ошиблась. Баринов реально устал от брачной охоты и желает покоя. Вот только что-то мне подсказывает, что кобры быстро уберут меня, если встану у них на пути».

— Не могу ничего обещать, Егор Борисович. Ваши дамы не из тех, кто будет подчиняться простой помощнице. И я по-прежнему опасаюсь за своё здоровье, — напоминаю про поломанную предшественницу, отдыхающую в больничке.

Баринов открывает рот, чтобы мне возразить или продолжить уговоры, но резко останавливается: в кабинет входит Анжелика.

— Надеюсь, ты её увольняешь? — спрашивает надменно, садится за переговорный стол с другой стороны, расположившись напротив меня.

— С чего ты взяла? Мы, кажется, этот вопрос обсуждали, — Баринов невозмутим.

Мне хочется сбежать отсюда или незаметно стечь с кресла под стол и спрятаться.

— Папа, не будь посмешищем. Ты взял на работу бывшую жену своего зятя. Думаешь, это не будут обсуждать? — Лика пытается улыбаться, но у неё плохо получается. Гнев крошит улыбку, губы дёргаются, глаза снова полыхают яростью.

Чем я заслужила такое отношение? Тем, что вышла когда-то замуж за Вадима и родила ему детей, даже не догадываясь, что где-то в пелёнках пищит его будущая любовница?

По мнению Лики мне нужно сдать детей в детский дом, а самой сделать харакири или уйти в монастырь, чтобы освободить ей дорогу к алтарю?

— Так, дорогая. Я тебе уже всё объяснил. Что будут говорить люди, мне плевать. А сейчас встань и выйди из кабинета. Не видишь, я занят? — чётко, выделяя каждое слово и теряя терпение, произносит шеф.

— Занят?! С этой… курицей занят?! Может, ты ещё и женишься на ней? — Лика на грани очередного припадка.

— Может, и женюсь. Но это уже не твоё дело, милая, — спокойно соглашается Баринов.

Ему не нужен скандал. Он сыт по горло истериками своей дочурки, а как её поставить на место и успокоить — не знает.

Анжелика встаёт и с достоинством удаляется. У самой двери оборачивается и, тыкая в меня пальцем, предупреждает отца:

— Ты пригрел на груди змею, так и знай! И потерял дочь! Раскаешься в своём решении, да будет поздно!

Она с грохотом закрывает дверь, а я смотрю на красного от гнева шефа и не знаю, что мне делать: искусственное дыхание, бежать за водой или писать заявление на увольнение…

Заметно, что Баринову стыдно за дочь.

Раньше надо было думать. Уделял бы больше времени кровиночке, вёл правильные беседы, глядишь, сейчас не пришлось бы краснеть.

Я не смею встать, пока меня не отпустили. Приросла к креслу, не шевелюсь, жду реакции шефа.

— Лера, не берите в голову слова моей дочери. Беременность, гормоны, характер. Лика вся в свою мамашку-истеричку. Гены, с этим ничего не поделаешь, — пытается разрулить ситуацию.