Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 68 – Ольга Гольдфайн

А меня снова захлёстывает паника: «А что если…» И тысячи страшных вариантов: похититель, маньяк, псих, чужая машина, авария, плачущая дочь.

И я падаю внутрь этого беспросветного ужаса…

Прокудин видит, что со мной творится и прижимает к себе. Обнимает крепко, как делала раньше, когда я чего-то боялась.

Знает, что своим бетонным внутренним спокойствием он способен уничтожить хаос, что творится у меня внутри.

Чувствую, как крепкая ладонь гладит мою спину.

— Мы её найдём. Всё будет хорошо. Надя в безопасности, — твердит как мантру и мне хочется поверить его словам.

А потом мы возвращаемся в детский сад. Чувствую, что Назар словно котёл, внутри которого варится что-то страшное, тёмное, взрывоопасное.

Он широкими шагами идёт к Милене. А она начинается метаться взглядом, будто ищет, куда можно убежать и спрятаться.

— Добрый вечер, Милена Александровна. Я так понимаю, что вас не было на рабочем месте, когда неизвестный мужчина забрал нашу дочь?

— Дддобрый вввечер, — заикается. — Я… Мне нужно было отойти на минутку… В туалет…

— Ладно, с вами позже разберёмся. Где воспитательница, которая в ваше отсутствие смотрела за детьми?

— Марина Михайловна. Вон она стоит с чьей-то мамочкой разговаривает, — показывает Милена на пожилую женщину в горчичном пальто и чёрном берете.

— Ага. Разговаривает. А дети в это время предоставлены сами себе. Ника, пошли, — кивает, чтобы следовала за ним. И размашистым шагом подходит к пенсионерке.

На вид ей лет шестьдесят. На пенсии, но ещё работает.

— Здравствуйте. Я отец Нади Прокудиной. Объясните, кому вы отдали моего ребёнка?

В глазах женщины недоумение. Она не понимает, о чём речь.

— Простите? Но… Пришел мужчина, Надя побежала к нему навстречу. Сказала: «Это за мной!» Я подошла, спросила: «Вы папа?» Он кивнул, взял её за руку и они ушли, — совершенно честно и спокойно рассказывает.

— То есть вам достаточно было кивка какого-то левого мужика, и вы отдали ему ребёнка? — почти орёт Прокудин.

Назара трясет. Я вижу, как он медленно закипает.

Марина Михайловна уже поняла, что совершила большую ошибку. Она хватается за голову, потом за сердце, потом снова за голову:

— У меня давление! Простите, мне надо принять таблетку! Голова кружится и сердце болит. Милена, посмотри за моими ребятами, я в группу схожу.

Воспитательница разворачивается к зданию.

— Мы тоже пройдём с вами в группу. К заведующей. Надеюсь, она на месте.

— Нет, Лидия Павловна уже ушла, — виновато тянет пенсионерка.

— Прекрасно! Просто прекрасно! — Прокудин криво усмехается, а глаза мечут молнии. — Есть какой-то сторож? Служба охраны? Камеры, в конце концов?

Женщина останавливается. Назар практически врезается ей в спину. Она разворачивается:

— Камеры. Есть камеры над входом и на территории.

— Ну, наконец-то, хоть что-то!..

Никогда не думала, что отчаяние и страх могут напрочь лишить способности мыслить.

Я иду за Назаром как зомби. Голова опущена, ничего не слышу и не вижу вокруг, кроме его спины.

Сейчас он для меня маяк, который может вывести из сумрака ужаса и безнадёжности.

Мы идём по коридорам, Назар переговаривается с пожилой воспитательницей, присоединяется какой-то мужчина, но я смотрю на забрызганные грязью ботинки бывшего мужа и думаю о том, что раньше он всегда ходил в чистых брюках, а теперь — нет.