Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 67 – Ольга Гольдфайн

И вот, наконец, звонок.

Назар…

Вероника

— Что случилось? — голос сначала спокойный, резко становится для меня точкой опоры. Как будто Назар — механик, чья рука должна починить катастрофу.

— Ты… Ты зачем забрал Надю?! — слова выплёскиваются наружу в виде упрёка и мольбы одновременно. — Я же просила… Ты обещал не подходить к ней! Ты… что ты творишь, Прокудин?

Реву белугой. Губы трясутся, дыхание прерывисто. Каждое слово даётся нечеловеческим усилием.

Но бывший мгновенно меня перебивает:

— Ника, стоп! Я был в больнице. У Жанны. Она после операции. Где Надя?

Я замираю, как будто был дан новый знак. Надежда, тусклая и колкая, пробегает по мне: «Неужели это был не он?»

— Значит, это не ты её забрал из детского сада? Точно? Ты не врёшь? — проверяю, как ребёнок, не доверяющий взрослому.

— Включи мозги! — его раздражение переливается в деловитость. — Какой смысл мне врать? Или забирать ребёнка? Где ты сейчас?

— У детского сада. В машине, — шёпотом, потому что слышу рёв крови в собственных ушах. — Назар, а кто тогда её увёл?..

— Я еду. Сиди тихо, не дергайся, буду максимум через двадцать минут.

И снова начинается этот ад: двадцать минут — и я превращаюсь в маленького человечка с хрупкими нитями вместо нервов, который может разлететься на тысячу кусочков от одного неверного звука.

Я рыдаю, сморкаюсь, кусаю перчатки, чтобы не закричать на весь двор.

Так стыдно бояться…

Так стыдно не знать, куда делась твоя дочь.

Неожиданно в голову приходит здравая мысль: «А может, это дедушка забрал Надю?»

Звоню папе. Руки дрожат. Слышу его спокойный, но напряжённый голос. Нет, он не забирал внучку.

И в мгновение дверь распахивается, Прокудин вырывает у меня телефон и прикладывает к своему уху.

— Андрей Семёнович, добрый вечер, это Назар. Ваша внучка пропала. Какой-то мужчина под видом отца забрал её из детского сада и мы не знаем, где она сейчас. Поднимайте связи, я буду здесь. Да, хорошо. Понял.

Я чувствую, как меня охватывает странное, сонное облегчение: Прокудин взял ситуацию под контроль. Но плечи всё равно подгибаются от усталости.

Назар в тёмно-синей куртке нараспашку. Под ней пиджак и полурасстёгнутая рубашка. Из кармана свисает галстук, будто он его сорвал второпях.

Волосы растрёпаны, лицо с красными пятнами от зашкаливающих эмоций.

Глаза холодно-решительные. Он хватает мою руку и вытаскивает из машины:

— Что произошло, рассказывай спокойно, по порядку. Сколько было времени?

Я реву, и это не слёзы, а вибрация в теле: икаю между словами, губы трясутся. С трудом выдавливаю:

— В шесть… может в шесть пятнадцать. Они гуляли. Я прибежала, стала искать Надю, а её нет. Милена сказала, что её забрал «папа».

— Милена видела этого «папу»?

— Нет. Она куда-то уходила, за детьми присматривала воспитательница из соседней группы, — лепечу..

— Которая не знает родителей… Всё понятно. Выходим, иди за мной

Прокудин сжимает челюсть, будто проглатывает слова, но голос остаётся ровным:

— Кто мог забрать Надю кроме меня и деда? С кем ты приходила за ней в сад?

— Я дура, Назар! — сама удивляюсь грубости и водовороту стыда в словах. — Я подумала, что это может быть папа… но он сказал, что нет.

— Ника, он скоро приедет. Обещал подключить следственно-оперативную группу. Взять кинолог с собакой. Ника, мы найдём её.