Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 64 – Ольга Гольдфайн

Сколько времени мы уже потеряли…

Если бы я осталась в Ярославле, поговорила утром с мужем, выслушала его, — Надя росла бы в полной семье. Знала, что у неё есть папа, который поддержит, защитит…

Но всё вышло как вышло...

Моя жизнь между тем снова рушится.

Всё кажется нереальным, словно я живу в чужой квартире, в чужом теле, в чужой жизни.

После истории с камерами меня практически вывернули наизнанку.

Астахов унёс всё с собой: жёсткий диск, оборудование, провода — даже маленькую чёрную коробку, которую я сама держала в руках.

Теперь у меня нет доказательств. Нет фактов. Нет даже права на правду.

На работе вздрагиваю от каждого шороха в коридоре.

Любой громкий звук бьёт по нервам, как током. Стоит только зазвонить внутреннему телефону, я уже хватаю трубку в надежде, что это он…

Но Прокудин больше не объявляется. Не показывается на глаза. И меня к себе не вызывает.

И тогда внутри рождается ненависть. Я ненавижу себя.

Ненавижу за то, что жду. За то, что не могу вычеркнуть его, стереть из памяти, как ненужный файл.

То гоню его мысленно прочь, то ловлю себя на том, что прислушиваюсь, не он ли идёт по коридору.

Я как собака на сене: то отталкиваю, то зову.

То мечтаю, чтобы он пришёл, то боюсь, что войдёт.

Эти качели выматывают сильнее любой болезни.

Три дня без него, трое абсолютно пустых суток, растянутых, как старая струна у гитары.

Не выдерживаю. Не могу больше находиться один на один со своими мыслями.

Девчонки зовут на обед, и я соглашаюсь.

Хоть на час выбраться из офиса, где каждая стена напоминает о нём.

Кафе за углом. Небольшое, уютное, с лампами в форме шаров и запахом свежей выпечки.

Маша Лётова поднимает руку, зовёт из дальнего угла. Она в коротком бежевом жакете с красной помадой на губах: как всегда — девушка-праздник.

Рядом сидит Женя Кринчук — миниатюрная брюнетка с острым языком. Юля Лебедева опаздывает, но уже машет официантке, показывая пальцем на кофе.

— Ну, наконец-то, Прокудина, ты ожила! — Маша скользит ко мне взглядом. — А то мы начали думать, что ты собралась в монастырь. Закрылась в своём кабинете, как в келье, и не высовываешься. От всего мира отгородилась. В отшельницы решила податься?

— Почти, — усмехаюсь. — Но пока держусь.

Юля пахнет духами «Chance», садится, вздыхает.

— Мне сегодня подруга звонила, ревела в трубку, что муж ей изменил. Я вот думаю: может, они все одного калибра, эти мужики?

— Не начинай, — отмахивается Женя. — Мужики разные. Просто не всем везёт.

— Особенно тем, кто выбирает начальников, — хихикает Маша, глядя на меня.

Я делаю вид, что не услышала. Заказываем пасту, чай, десерты.

Только начинаю медленно наматывать спагетти на вилку, как дверь открывается, и в зал вплывает знакомый силуэт.

Нина.

Секретарь Прокудина.

— О, все звёзды в сборе! — радостно восклицает она и, не спрашивая, плюхается к нам за стол.

На ней обтягивающее платье цвета морской волны и лакированные ботильоны. На губах слишком много блеска, что добавляет сходства с русалкой или гламурной рыбиной, но её это не волнует.

А волнует совсем иное.

Конечно, Нина — и без сенсации! Когда такое было?

— Девочки, вы не поверите! — она склоняется над столом, как будто сейчас откроет тайну вселенной. — Сегодня с утра приходил устраиваться новый системный администратор. Тридцать шесть лет, холост, симпатичный. Вячеслав Ларюшкин. Прикольная фамилия, да? — хихикает. — Его начальник службы безопасности привёл.