Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 71 – Ольга Гольдфайн

Подходит отец и закуривает. Начинает громко и надрывно кашлять.

— Папа! — резко шиплю. — Ты же бросил!

Он щурится, делает короткую затяжку, выпускает дым в вечернее московское небо.

— Бросишь тут с вами, — бурчит раздражённо. — Лучше покурю, чем инфаркт заработаю.

Оборачиваюсь к Назару.

Он молчит, но лицо похоже на камень. Неподвижная маска сковала мышцы, не отрывает глаз от подъезда, в котором скрылись оперативники.

Видно, как под кожей двигаются желваки. Скулы заострились так, что можно порезаться.

Прокудин весь напряжён. Готов сорваться и бежать вперёд, как только услышит сигнал.

Время течёт вязко.

Я не чувствую ни рук, ни ног, только стук сердца и какой-то холодный зуд в груди.

И вдруг дверь подъезда открывается — полицейские возвращаются.

Лица мрачные, злые, смотрят себе под ноги. Я уже знаю ответ ещё до того, как он прозвучал.

— В квартире никого, — говорит старший. — Соседи утверждают, что с утра никого не видели. Движения за дверью нет.

Начинаю задыхаться, будто мне накинули удавку на шею и перекрыли кислород.

— Что теперь?

— Теперь — в отдел, — отвечает оперативник. — попробуем отследить его машину по камерам. Посмотрим, куда поехал от детского сада. Если повезёт — найдём конечную точку.

Он достаёт блокнот, протягивает ручку:

— Родители, вы должны написать заявление о пропаже ребёнка. Мы уже нарушили порядок, начали работать без него — только из уважения к Андрею Семёновичу.

Отец кивает коротко и жёстко. Сминает сигарету, выбрасывает в ближайшую урну.

— Понимаю. Спасибо, что не тянули.

Я стою, словно внутри меня всё обрушилось. Слова звучат глухо, будто сквозь воду.

— Дай свой паспорт, — просит Назар.

Своей рукой пишет заявление, я лишь отрешённо наблюдаю за буквами, что он выводит.

Пропажа ребёнка.

Эти два слова корёжат всё внутри, как весенняя вода ломает на куски старый зимний лёд.

Руки сами тянутся к сердцу, будто можно удержать боль, прижать её ладонями, чтобы не вытекла.

Подписываю бумагу. Оперативник проверяет текст, сверяет данные моего паспорта.

Назар обнимает меня за плечи. Тяжёлая, горячая ладонь согревает теплом.

Я прижимаюсь щекой к его рукаву и впервые за весь этот кошмарный вечер выдыхаю.

Мы садимся в машину, чтобы ехать домой. Полицейские сказали, что позвонят нам, если что-то станет известно.

Сижу на сиденье и обнимаю себя за плечи. Мне никогда не было так страшно, как сейчас.

Ужас пронизывает каждую мою клетку, кровь леденеет и застывает в сосудах, останавливая своё движение.

И пока двигатель гудит, я думаю о том, что это уже не просто страх.

Это жизнь, которая раскололась на ДО и ПОСЛЕ. Сейчас она поставлена на паузу.

И если мы не найдём Надю — «ПОСЛЕ» может не быть вообще…

Назар

Вечер постепенно сжимается холодом. Конец сентября — тот самый, когда воздух уже пахнет мокрой листвой и дымом, а от асфальта поднимается пар. Лужи отражают неоновые вывески и фары.

Везу Нику домой. Паркуюсь во дворе. На наше счастье, даже нашлось свободное место недалеко от подъезда.

Ника впереди на пассажирском сидит как тень, прижавшись виском к стеклу, будто хочет исчезнуть.

Плечи дрожат то ли от холода, то ли от страха. Глаза потухшие, ресницы слиплись от слёз. Руки вцепились в ремень безопасности, костяшки белые.

Меня самого трясёт, хотя в машине тепло.