Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 30 – Ольга Гольдфайн

— Беги, солнышко, — шепчу.

Дверь за ней закрывается, и вместе с ней словно захлопывается кусочек моего сердца. Тревога не отпускает. Она поднимается по спине холодком, давит в груди.

Я еду в офис и по дороге уговариваю себя: «Всё будет в порядке, ты справишься, он не сможет разрушить твою жизнь снова».

Поднимаюсь на свой этаж. Сердце мгновенно уходит в пятки: возле кабинета стоит женщина. Стройная, ухоженная, гладкая укладка, волосок к волоску. На ней дорогой длинный плащ, лакированные ботильоны на каблуках.

Со спины можно принять за кого угодно. Но стоит ей повернуться — и по коже пробегает ледяная волна.

Жанна.

— Вы ведь Вероника Прокудина? — голос у неё высокий, звонкий, будто выточенный из стекла.

— Да, это я, — отвечаю, потому что врать бессмысленно.

— А я жена Назара. Нам нужно поговорить. Без свидетелей.

В горле пересыхает. Но я отважно открываю дверь кабинета и, стараясь не показать растерянности, делаю приглашающий жест:

— Проходите.

Жанна заходит, обводит взглядом светлое помещение. Останавливается у окна, приподнимает брови, словно оценивает, достаточно ли я успешна, чтобы конкурировать с ней.

Её взгляд возвращается ко мне — холодный, изучающий, со скрытым презрением.

Без приглашения садится в МОЁ кресло. Я стою перед нею, как школьница перед директором.

— Муж вчера мне рассказал, что вы скрыли от него беременность, — снисходительно повествует, поджимая губы. — Наличие дочери у Назара негативно повлияет на наш брак. Я беременна, и не собираюсь лишать ребёнка отца, а тем более делить его с кем-то.

Застываю, не в силах вымолвить ни слова. Сердце словно пронзили ледяной иглой.

А он сказал: «Фиктивный брак. Развод — дело решённое…»

Соврал.

Снова…

— Вы растили девочку столько лет, думаю, и дальше справитесь самостоятельно. Скажите, сколько вам нужно денег, чтобы уехать из города вместе с ребёнком? Я готова заплатить за собственное спокойствие.

Открываю рот, воздух рвётся наружу с хрипом:

— Я не собираюсь никуда уезжать. И ваш муж мне не нужен. У меня есть мужчина. Возможно, я скоро выйду замуж. Вам не о чем беспокоиться.

Она прищуривается, взгляд становится острым, как лезвие.

— Даже так?.. А Прокудин в курсе вашей «налаженной личной жизни»? Или он всё ещё питает иллюзии насчёт воссоединения?

Мне неприятно смотреть на неё. Жанна словно гипнотизирует, парализует, замораживает…

— Я не знаю. Поговорите со своим мужем сами. Простите, но я не могу больше уделить вам времени, мне нужно работать.

Жена Назара неторопливо встаёт, делает пару шагов ко мне. Её духи сладко-терпкие, навязчивые, от них кружится голова.

— Хорошо, я уйду, — улыбка источает яд. — Но запомните: если начнёте тянуть одеяло на себя, цепляться за Назара, манипулировать с помощью ребёнка… я вас растопчу.

Боже…

Я слышу собственное учащённое дыхание, кровь шумит в ушах. Ноги будто приросли к полу.

Она приближается к двери, но оборачивается ещё раз:

— Советую поискать другое место работы. А лучше — уехать из Москвы. Нам с вами будет тесно в одном городе…

Дверь закрывается. Тишина оглушает.

Я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть. Сердце стучит в висках.

Она объявила мне войну.

И я не уверена, хватит ли у меня сил выстоять в этой битве.

Да я вообще не готова и не хочу ни с кем воевать!..