Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 29 – Ольга Гольдфайн

Но остаться — значит отказаться от Нади. От Вероники. От того, ради чего я жил, о чём мечтал.

Внутри пустота и злость.

Я смотрю в тёмное зеркало напротив стойки. Вижу своё лицо — усталое, злое, с покрасневшими глазами. И впервые думаю: «Ты загнан в угол. Но стены не тюрьма, из любой клетки есть выход. Вопрос: какой ценой».

Опрокидываю последний стакан и встаю. Ноги ватные, но держат. Бармен бросает на меня косой взгляд, я оплачиваю картой счёт и выхожу.

Ночной воздух холодный, быстро отрезвляет. Москва шумит, будто и не ночь вовсе. Машины, фары, люди — всем плевать на то, что у меня внутри пепелище.

И я понимаю: напиваться было ошибкой. Нужно что-то придумать. Но что?..

Утро встречает ударом кувалды по голове. Я открываю глаза и сразу зажмуриваюсь — свет слишком резкий, будто кто-то включил прожектор и направил прямо в зрачки. Горло сухое, язык деревянный, желудок скручивает.

Поднимаюсь с кровати в чужой квартире — ночевать домой я не поехал, снял номер в отеле неподалёку от бара. Не хотел видеть Жанну, её холодный взгляд, её самодовольную улыбку.

Умываю лицо ледяной водой. Капли бегут по шее под воротник рубашки, но это хотя бы возвращает к жизни.

В зеркале на меня смотрит чужой мужик. Помятый, с красными глазами. Но под этим слоем усталости я всё ещё вижу себя. Того, кто никогда не сдавался.

Хватит. Хватит бухать. Нужно думать.

Жанна беременна.

Или говорит, что беременна.

Надо проверить. Слишком вовремя «вспомнила».

Она же утверждала, что дети портят фигуру, что карьера и тусовки важнее всего. А теперь вдруг решила стать матерью? Не верю. Но если это правда…

Её отец не оставит мне шансов. Один звонок — и я вылечу из кресла. И хрен меня куда возьмут. Даже простым менеджером.

Липатов умеет давить. Я видел, как он ломал людей одним словом.

Но и отказаться от Вероники, от Нади — невозможно. Я только почувствовал, что живу, когда взял в ладонь крошечные пальцы дочери.

Должен быть выход.

Начинаю шагать по комнате. От стены к стене. Мысли путаются, но одно я понимаю точно: действовать надо тихо. Без истерик, без резких шагов. Жанна сильна своим отцом, не собой. Она цепляется за него, как за костыль. А я должен найти способ вырваться из этого плена.

Развестись. Сначала доказать, что ребёнок — не мой. Если он вообще существует. А если мой… — я стискиваю зубы, чувствуя, как злость обжигает изнутри. — Тогда… я не смогу его оставить. Потому что не подлец. Не до конца оскотинился рядом с Жанной.

Телефон в кармане вибрирует. Сообщение от Жанны: «Нам нужно поговорить вечером».

Усмехаюсь. Её «нам нужно» и моё — две разные вселенные.

И всё же… мне придётся играть в её игру. До поры.

Но моя цель ясна: Вероника. Надя. Я не позволю никому — ни Жанне, ни её отцу — забрать у меня то, что, наконец, ко мне вернулось…

Вероника

Утро начинается шумно. Надя не сидит на месте ни секунды. В машине она вертится, размахивает руками, то и дело повторяет, как заклинание: — Мам, я расскажу всем! У меня теперь тоже есть папа! Пусть знают!

Я улыбаюсь, но сердце болезненно сжимается. Хочется прижать её к себе, удержать, спрятать от всего мира. Как объяснить пятилетке, что её радость может обернуться болью?

У детского сада дочка сама отстёгивается и выскакивает первой, едва я притормаживаю. На ходу поправляет косички, оглядывается на меня с сияющими глазами. Я целую её в щёку, ощущая горячее дыхание и запах сладкого медового шампуня.