Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 33 – Ольга Гольдфайн

Едва удерживаюсь, чтобы не врезать кулаком по стене. Ярость поднимается внутри обжигающей волной и требует выпустить её на свободу.

— Чёртова стерва! — голос срывается на хрип. — Ник, не нервничай. Я со всем разберусь. Обещаю.

— А если не получится? — она смотрит прямо, без привычного избегания. — Если она действительно беременна? От тебя? Как ты поступишь?

Делаю шаг вперёд и хватаю её за плечи. Смотрю так, что самому страшно от собственного напора:

— Я не позволю ей разрушить вашу жизнь. Ни твою, ни Нади. Никогда.

Её глаза дрожат, но она не отводит взгляда.

— Ты слишком уверен в себе. Даже не понимаешь, что разбил когда-то моё сердце, я его по кусочкам собирала шесть лет. А сейчас можешь разбить сердце собственной дочери.

Внутри меня две силы. Одна — это непреодолимое желание сорвать с себя пиджак, остаться, улечься рядом с дочкой, вплестись в их жизнь навсегда. Другая — холодный расчёт: сначала нужно аннулировать брак с Жанной, отрезать эту гниль под корень.

— Ника, дай мне время. Немного. Я покончу с этим и вернусь. К вам, — голос срывается, потому что это единственная правда, которая держит меня на ногах.

Она молчит. Только лифт подъезжает, двери раскрываются с глухим звоном. Я шагаю внутрь, но взгляд всё равно остаётся на ней.

Вероника стоит у проёма, руки скрещены на груди, и я читаю в её лице всё: боль, обиду, неверие и то самое крошечное «надеюсь», которое обязан оправдать.

Стискиваю зубы.

В голове лишь одно: поскорее вывести Жанну на чистую воду и вернуться к своим девочкам...

Вваливаюсь в квартиру, даже не раздеваясь. Галстук душит, срываю его на ходу, пиджак бросаю прямо на пол. Сердце колотится так, будто я бежал марафон.

Перед глазами, как приколоченная, стоит Вероника. Её взгляд, дрожащий голос, страх после угроз Жанны.

В гостиной полумрак. Лампа горит приглушённо, пахнет дорогими духами. Жанна сидит на диване, как всегда безупречная: шёлковое вечернее платье, макияж, волосы уложены профессионально, бокал вина в руке.

Похоже, «беременность» никак не повлияла на тягу к алкоголю.

Улыбка на лице хищная. Подозрительно спокойна для женщины, которая якобы носит ребёнка.

— Наконец-то, — протягивает она, делая глоток. — Я уж думала, ты совсем не вернёшься.

— Пришёл поговорить. Что ты творишь? — рычу. — Зачем к Веронике ходила? Не стоит её впутывать в наши разборки. Мы с тобой в самом начале говорили, что освободим друг другу от брачных уз, когда понадобится.

— Назар, всё изменилось, — она кладёт ладонь на живот, будто уже ощущает там жизнь. — Я же сказала, что ты станешь отцом.

Сжимаю кулаки так, что мышцы напрягаются до самого плеча, а костяшки белеют.

— Жанна, не играй со мной. Беременные не хлещут вино и не зависают на тусовках до полуночи.

— Это безалкогольное вино. И я была на деловом мероприятии. Ты не рад нашему ребёнку? — её губы дрожат, но в глазах сталь. — Хотя чему я удивляюсь. Скажи честно, ты ведь был у неё? У своей бывшей.

Не отвечаю. Незачем. Признание написано на моём лице.

— Знаешь, Назар, — она наклоняется вперёд, в голосе звенит яд. — Я никому не позволю разрушить мою жизнь. Ни ей, ни её убогой дочке.

— Закрой рот, — бросаю сквозь зубы.

Она смеётся. Смех звенит тонко, как стекло перед тем, как треснуть.

— Ты думаешь, всё так просто? Развестись, упорхнуть к своей провинциальной девке? Мой отец не позволит. Он слишком много в тебя вложил сил и времени. Тебя сделают изгоем, а её вышвырнут из Москвы, если она встанет у меня на дороге.