Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 36 – Ольга Гольдфайн

Я резко выдыхаю. С каждым словом Карельского камень в груди будто становится легче.

И тут прилетает условие, которое мне будет трудно выполнить:

— Но, Назар Сергеевич, вам придётся вести себя идеально. Ни шагу в сторону. Ни визитов к бывшей жене и ребёнку, ни встреч с ними, ни скандалов, ни слухов о связях. Вы понимаете?

Я киваю. Перед глазами снова встаёт лицо Вероники, испуганный взгляд Нади. Да, я понимаю, что придётся нарушить своё обещание. Но, надеюсь, ненадолго.

Мы подписываем первые документы. Адвокат обещает в течение недели запустить процесс.

Выходя из офиса, чувствую облегчение.

В голове только одна мысль: я выгрызу у жизни право на счастье.

Я верну своих девочек…

Вероника

Сижу за столом в своём кабинете, передо мной разложены отчёты, но глаза скользят по строчкам, не улавливая смысла. Мысли заняты другим. Сердце всё ещё не может прийти в норму после недавних событий.

Дверь тихо приоткрывается, я вздрагиваю и вижу Назара.

Он заходит без стука, уверенный, как всегда, но в походке чувствуется напряжение. Пиджак расстёгнут, галстук ослаблен. Глаза тёмные, усталые. Прокудин осторожно прикрывает дверь, садится напротив меня и опирается на спинку стула.

— Нам нужно кое-что обсудить, — говорит низким голосом, а у меня мурашки по коже. И страшно, и эти бархатные нотки его тона до сих пор заставляют мурашек бегать по моей коже.

Молча киваю, откладывая ручку. Внутри уже всё стянулось в тугой узел.

— Ника, — он делает вдох, будто ему самому тяжело, — нам придётся какое-то время не видеться. Я запускаю бракоразводный процесс. Это будет грязно и тяжело. Скандалы, слухи, давление. Не хочу вас с Надей втягивать, поэтому… я должен держаться подальше.

Каждое слово ложится камнем на мои плечи. Я сижу неподвижно, только пальцы вцепились в край стола. Киваю, будто согласна, а внутри всё протестует.

— Я так и знала, Назар, что этим всё закончится. Ты наобещал дочери с три короба, а теперь исчезнешь, и она будет страдать. Лучше бы ты вообще не появлялся.

Вижу, как бывший муж бледнеет. Скулы заостряются, кадык дёргается. Ему неприятно слышать претензии в свой адрес, но я не хочу больше молчать.

— Ника, это ненадолго, — добавляет, глядя прямо в глаза. — Я постараюсь всё сделать быстро. Как только придём к какому-то соглашению с Жанной — вернусь к вам.

Меня буквально выворачивает от этой ситуации. Обида жжёт в груди, и я набрасываюсь с новой силой:

— Ты обвинил меня в том, что я уехала из Ярославля, не выслушав тебя. Что же ты побежал напиваться, а не домой? Почему не поспешил объяснить происходящее? Нет, тебе надо было сначала с другими женщинами разобраться, а не меня успокоить. И сейчас ты делаешь то же самое: бежишь разбираться с Жанной вместо того, чтобы быть рядом со мной и дочерью.

Отворачиваюсь, чтобы он не видел, как во мне бушует ярость, ревность душит за горло так, что не хватает воздуха.

— Ника, доверься, прошу. И сейчас я пришёл сюда, чтобы объяснить тебе, что происходит, и попросить немного потерпеть. Мы будем вместе. Обещаю.

Доверять Назару? Но как? Я слишком хорошо помню, как училась жить без него. Это было больно. Невыносимо. Я еле справилась, и то потому, что рядом были родители и сестра.

А Надя? Как она переживёт потерю, пусть и временную. Дочка будет думать, что папа нас бросил…